Онлайн книга «Миссия в Неаполе»
|
— Подождите здесь, — бросил он и, постучав, проскользнул внутрь, но вскоре вновь появился. — Дон Сальваторе ждёт, — сказал он и отступил в сторону, кивком приказывая войти. Первым, почти боком, в комнату просочился Доменико, за ним шагнул Ардашев. Их тут же окутал густой сигарный дым, смешанный с терпким ароматом коньяка. В просторном, с плотно задвинутыми шторами помещении единственным источником света была лампа под низким зелёным абажуром. Она освещала круг игорной поверхности, четырёх мужчин вокруг и то, ради чего они здесь собрались. На зелёном сукне небрежным ворохом лежали банковские билеты и золотые маренго[46]. Рядом с ними виднелись расписные карты неаполитанской колоды — с мечами и дубинками вместо привычных пик и треф. Шла напряжённая партия в скопоне[47], и всё внимание игроков было приковано к ней. Они негромко переговаривались на гортанном местном диалекте, полностью поглощённые расчётом ходов. В тот миг, когда дверь отворилась, один из игроков как раз накрыл своей картой две другие и уже протянул руку, чтобы сгрести взятку вместе с заветной сеттебелло[48] — семёркой монет. Но движение его замерло на полпути. Игра стала. Разговоры смолкли. Четыре пары глаз, до этого следившие лишь за картами, поднялись на вошедших. В глубине комнаты, спиной к стене, в массивном кресле восседал дон Сальваторе. Сфинкс. Он казался почти бесплотным — худой, тщедушный на вид, с узкими, сухими плечами и бледной пергаментной кожей, туго обтягивающей острые скулы. В его облике не было ничего от привычного образа громилы-каморриста, но исходящая от этой тонкой фигуры ледяная, гипнотическая уверенность мгновенно заставляла забыть о его физической хрупкости. Головы он не поднял. Сперва на сукно стола легла карта. Затем кончики его тонких, похожих на птичьи когти пальцев небрежно сдвинули к центру пару фишек. Лишь после этого рука взяла стакан с янтарной жидкостью. Дон Сальваторе сделал маленький, выверенный глоток и только тогда вскинул на вошедших глаза. Его холодный, пронзительный взгляд остановился на них. Абсолютно бесстрастный: ни интереса, ни гнева. Лишь ледяное спокойствие удава. За спиной щёлкнул замок. Дверь затворилась, отрезая путь к отступлению. — Доменико, ты привёл в мой дом чужака. У тебя должны быть на это очень, очень веские причины, — тихо произнёс он по-итальянски. Секретарь затрясся и от волнения не смог произнести ни слова. Клим сделал шаг вперёд. Сфинкс медленно перевёл на него пустой, немигающий взгляд. — Bonsoir, monsieur, — буднично произнёс Ардашев на безупречном французском. Доменико, облизнув пересохшие губы, пролепетал по-итальянски: — Он… он желает вам доброго вечера, дон Сальваторе. Сфинкс молчал, и его взгляд обретал свинцовую тяжесть. — Я пришёл поговорить о графе Винченцо Монтесано, — продолжил Ардашев, не получив приглашения сесть. Доменико поспешно перевёл, и в глазах Сфинкса промелькнул интерес. — Что значит поговорить? — усмехнулся он. — У меня нет времени для пустой болтовни. Кто ты такой? Доменико переводил. — Я представляю интересы семьи графа. — Интересы мертвеца? У покойников нет интересов. — Вы правы, но у живых есть обязательства. Наследницу волнует один вопрос: можно ли считать, что все ваши дела с почившим графом закрыты? |