Книга Фальшивое солнце, страница 84 – Геннадий Сорокин

«Чисто советская характеристика, — подумал Агафонов. — Если сосед по подъезду с тобой здоровается, то он приличный, вежливый человек, а если молча проходит мимо, то он сволочь, которая что-то замышляет. Давно известно: если хочешь иметь с соседями хорошие отношения, то здоровайся первым с ними при встрече».

— Примечательная деталь, — продолжил Абрамов. — В начале октября профессор вел уединенный образ жизни. В последние две недели к нему по вечерам зачастили гости — русские мужчины лет сорока, хорошо одетые, с вежливыми манерами. Судя по всему, профессор не был таким уж затворником, каким показался соседям поначалу.

— Фигня! — сказал Агафонов свое любимое слово. — Насчет девки — все это чушь! Посмотри на продукты в шкафчиках. Они все куплены в наших магазинах. Если она не говорила по-русски, то как она с продавщицами в магазинах объяснялась, жестами, что ли?

— Серега, ты, наверное, давно в магазине не был! — возразил ему Абрамов. — Все продукты на прилавках уже расфасованные лежат. — Он открыл холодильник, достал кусок вареной колбасы, завернутый в серую плотную бумагу.

— Посмотри! Карандашом на бумаге написана цена: «1 руб. 65 коп.» Идешь с этой колбасой на кассу и платишь ее стоимость. О чем тебе с кассиршей говорить? О том, свежая колбаса или нет? Понятно, что свежая. Вареная колбаса на прилавке сутки не пролежит, всю раскупят.

— Подавились бы вы своей колбасой! — раздраженно сказал Богомольцев. — Вы за деревьями не видите леса. Если соседи говорят, что этот профессор был из Японии, то нам объяснений с очень высоким начальством не миновать.

— Уточним! — весело возразил Агафонов. — Это тебе не миновать объяснений, а мы как тараканы по щелям попрячемся от начальства и будем усами шевелить, проверять, прошла гроза или еще нет.

— Что я получу, то потом вам воздам! — искренне пообещал начальник уголовного розыска.

— Не пора ли нам объявить облаву на нашего нерусского друга? — спросил Агафонов. — Мы без него будем топтаться на месте.

— Погоди! — остановил его Богомольцев. — Если этот парень хотел увидеться с гейшей, служанкой профессора, то он на каком языке должен был с ней говорить? Он что, тоже из Японии?

— Я уже пытался тебе объяснить, что тут дело нечисто! — воскликнул Агафонов. — Профессор может быть японцем, а его служанка — нет. Он что, ее из Японии сюда привез?

— Откуда же еще! — возразил Абрамов. — Где бы он у нас в стране служанку нанял?

— Ты, Ваня, сходи в спальню, посмотри на кровать. Профессор, может быть, спал на топчане, но я бы на его месте йога из себя не изображал, а улегся бы под бочок к этой девчонке. Если они спали вместе, то она ему не служанка, а жена, или любовница, или сестра.

— Подожди! При чем тут сестра? — не понял коллегу Богомольцев.

— Откуда я знаю, какие у них в Японии обычаи? Если у них мужчины и женщины в один общий туалет ходят и вместе в банях моются, то, может быть, у них считается в порядке вещей, если сестра с братом в одной кровати спят?

— Какие у тебя познания о Японии! — удивился Богомольцев.

— К сожалению, про туалет и баню — это единственное, что я знаю о быте в этой далекой стране. Зачем, например, парта с обрезанными ножками у окна, я даже предположить не могу.

— Все, хватит пустопорожних разговоров! — решил начальник ОУР. — Разъезжаемся! Вы остаетесь на месте, дождетесь, когда следователь закончит работу. Я поехал в управление организовывать розыск нерусского парня. Вот черт! Спецсообщение хоть как писать придется!