Книга Фальшивое солнце, страница 86 – Геннадий Сорокин

В тот же вечер специалист из Министерства иностранных дел вылетел в Москву. Напоследок он сказал:

— Вы имеете дело с мошенником, который выдавал себя за японца. О происшествии с ним и неизвестной девушкой мы не станем информировать посольство Японии в СССР. Разбирайтесь с Мицуко Ороямой сами, без привлечения сил нашего министерства. О девушке я могу вам вот что сказать: гейша по определению не может быть служанкой. Гейша — это женщина, которая развлекает гостей в чайном домике или на специальных мероприятиях. Гейша умеет поддерживать беседу на светские темы. Она обучена петь, играть на музыкальных инструментах и танцевать. Как ублажить мужчину в постели, она тоже обучена. Гейша никогда не будет служанкой, как никогда балерина в балетной пачке не станет разносить готовые блюда из вагона-ресторана в поезде. Балерине место на сцене, официантке — в ресторане. Они живут в параллельных мирах, которые не пересекаются между собой. Ни гейша, ни служанка не станут выбеливать лицо. Белила на лицо наносят только актеры в японском национальном театре. В быту белила совершенно не нужны. Да и какие могут быть белила в конце ХХ века! Мы же не в Средневековье живем.

После его отъезда Богомольцев сказал:

— Уже лучше, коллеги! Один камень у меня с души спал. Теперь нам осталось совсем немного: поймать человека, о котором мы ничего не знаем.

Аркадий позвонил в отдел уголовного розыска городского УВД спустя день после отъезда московского гостя, попросил к телефону своего брата Ивана Абрамова.

— Ваня, тут такое дело, — сказал он, — ты можешь помочь? Один мужик не знает, как поступить, и хотел бы проконсультироваться, что ему теперь делать.

Иван нахмурился. Начало разговора не предвещало ничего хорошего.

— Ваня, ты не подумай, ничего такого нет. Давай встретимся через десять минут в кафетерии в гастрономе около твоей работы. Я тебя чаем угощу!

— Да пошел ты со своим чаем! Сам его пей! — рассердился старший брат.

Чай, приготовленный в огромной дюралюминиевой кастрюле в кафетерии, можно было пить, только умирая от жажды или для согрева от лютого холода, когда без разницы что пить: чай или просто горячую воду. Чай этот имел отвратительный вкус. Поговаривали, что его заваривают из отходов чайного производства, а может быть, вовсе из травы, которая растет рядом с чайными кустами в Грузии. Пригласить брата попить чайку в кафетерии было издевательством, проявлением тупого юмора, который время от времени просыпался у Аркадия.

— Ваня! — продолжил Аркадий. — Две минуты, всего две, я больше не прошу! Пойми, меня за этого мужика попросила похлопотать одна хорошая знакомая. Там ничего такого нет, никакого криминала. Так я тебя жду?

Иван нехотя согласился на встречу. Отказать брату он не мог, хотя знал, что Аркаша занимается спекуляцией, что он проходимец, человек во всех отношениях ненадежный, скользкий. В то же время Аркадий был осторожным и еще ни разу в серьезный переплет не попадал. За время службы Ивана в милиции ему не приходилось помогать брату вылезать из сложной ситуации, связанной с криминалом.

У Аркадия и Ивана была одна мать, но разные отцы. Внешне братья не были похожими. Иван, бывший спортсмен, был высоким мужчиной крупного телосложения. Русоволосый, голубоглазый. Аркадий же был мужчиной среднего роста, щупленьким, темноволосым, кареглазым, кривым на один глаз. Из-за этого дефекта зрения его не взяли в армию.