Книга Фальшивое солнце, страница 82 – Геннадий Сорокин

Советское двоемыслие в 1970-х годах привело к тому, что советский народ перестал верить своему правительству, так как оно постоянно выдавало желаемое за действительное, а жизнь простого народа становилась все труднее и труднее. Появился повсеместный дефицит товаров. Со временем дефицитом стало все — от мяса до хорошей обуви. Дефицит породил блат — возможность приобрести дефицитные товары через знакомых или за небольшую взятку. Блат стал Чудо-деревом, на котором росли плоды дефицита. Чем ближе стоял человек к дереву блата, тем больший авторитет у него был в обществе.

Монгольский юноша Арсен был реалистом. Явных успехов в развитии народного хозяйства СССР он не видел, зато с поклонением Чудо-дереву блата сталкивался постоянно. После поездки в одном купе с геологами у него родилась мысль — воспользоваться с целью обогащения связкой блат — дефицит — доверчивость советских граждан. Буквально за несколько недель он проработал образ японского профессора, приехавшего в Советский Союз преподавать японский язык. Арсен на уровне подсознания понял, что столпом советского общества является двоемыслие. Если на словах все презирают капиталистический строй, то на деле за заграничными тряпками, которые можно купить дешевле, чем у спекулянтов, очередь выстроится. Кто ближе к блату — у того больше друзей. Если выдать себя за человека, стоящего около свисающих до земли ветвей Чудо-дерева блата, то наивные советские граждане сами тебе деньги понесут, лишь бы дефицитом разжиться. Главное — не спешить, действовать планомерно и свято чтить основной закон мошенничества: «Когда врешь, в это надо верить». Без веры в собственную ложь посторонние люди не поверят, что ты профессор из города Осака, сын друга посла Японии в СССР. Врать и играть на публику Арсен научился. Первые его «гастроли» принесли столько денег, что для их хранения пришлось покупать чемодан-дипломат с замками. Все было здорово, но всякому везению рано или поздно приходит конец. Крах Арсена начался с того, что его предала сообщница Сайна…

Начальник городского уголовного розыска Богомольцев прибыл на место убийства неизвестной девушки около 22.00 часов 21 октября 1979 года. К его приезду судебный медик уже закончил диктовать следователю прокуратуры протокол осмотра трупа. Абрамов с коллегами совершал повторный обход соседей, Агафонов курил на кухне.

Богомольцев кивком головы поприветствовал присутствовавших, прошел в комнату, обставленную в японском стиле.

— Бог ты мой, как она одета! — воскликнул он, взглянув на тело на циновках.

Целостность наряда гейши у девушки была нарушена. Судебный медик развязал кимоно, сделал надрез на теле жертвы на уровне нижних ребер, вставил в него длинный градусник. Судмедэксперт был опытным специалистом, он знал, что температуру тела трупа надо измерять на месте происшествия, так как после транспортировки в морг она изменится. По температуре тела трупа можно было довольно точно определить время наступления смерти.

— Вы положение тела не меняли? — спросил Богомольцев.

— Меняли, конечно же! — весело отозвался судмедэксперт. — Мы попробовали поставить ее на ноги, но она, чертовка, не хочет стоять! Набок заваливается.

— Понятно, — пробормотал Богомольцев и пошел к Агафонову на кухню.