Книга Жаркая зима, страница 76 – Сергей Иванович Зверев

— Подъем, — сказал один из бойцов.

Громов вышел из машины, поправил китель. Холод ударил в лицо, заставил прищуриться. Он прошел следом за конвоем, держась в двух шагах позади, — достаточно близко, чтобы видеть пленного, достаточно далеко, чтобы не мешать бойцам.

В отделе горел свет во всех окнах. Дежурный на входе — лейтенант полиции лет двадцати пяти, с усиками — распахнул дверь, посторонился. Взглянул на пленного, на бинты, перевел взгляд на Громова.

— Третий кабинет, направо по коридору. Начальник уже там.

Громов качнул головой, махнул рукой в сторону двери, указывая бойцам направление внутрь.

В коридоре горели люминесцентные лампы, выхватывая из полумрака автоматные кофры, стенд с разыскиваемыми, закрытую дверь с табличкой «Следователь». Под ногами — кафель, местами потрескавшийся. Пленного проволокли мимо, остановились у третьей двери. Громов толкнул ее, вошел первым, включил основной свет.

Кабинет для допросов — квадратная комната десять на двенадцать. Стол, три стула, на стене — портрет президента и флаг. В углу — старая вешалка. На подоконнике — засохший фикус в горшке. Окно выходило во двор, за ним — снег и темнота.

Майор Громов сел за стол. Погоны на кителе свежие. Под глазами залегли тени, веки наливались свинцом. Пять часов без перерыва — от выезда к кафе — давали о себе знать. Перед ним — раскрытый ноутбук, стопка бланков протоколов, черная ручка, синяя, красная. Диктофон — старый «Олимп» с потертым корпусом — лежал справа от клавиатуры. Слева стоял стакан с водой, нетронутый.

Он проверил технику: включил запись, перемотал, убедился, что пленка чистая. Красная лампочка зажглась, погасла. Хорошо.

Бойцы СОБР втолкнули пленного в комнату, усадили на деревянный стул с прямой спинкой. Завели руки за спинку — стяжка заскрипела по пластику. Тот дернулся, замер. Один из бойцов снял с пленного капюшон — лицо открылось полностью: высокий лоб, короткий ежик светлых волос, татуировка на шее — череп в берете.

— Свободны, — сказал Громов.

Бойцы вышли. Дверь закрылась с металлическим лязгом.

Громов осмотрел повязку пленного. Кровь пропитала марлю, но не текла — значит артерия не задета. Допросить можно. Он заметил, что правая рука пленного слегка отекла ниже шины — возможно, гематома.

За десять минут до доставки он связался с начальником следственного отдела. Тот дал добро на первичный опрос. Громов зафиксировал в служебном журнале: время запроса — 21:20, ответ — положительный. Протокол потом передадут следователям. Каждая минута уходила в минус.

Он достал из стола бланк протокола — три листа, сшитые ниткой. Заполнил шапку: дата, время, место, должность. Крупным почерком написал: «Опрос гражданина без предъявления обвинения».

Громов перевел взгляд на пленного. Тот сидел сгорбившись, голова опущена. Дышал тяжело, прерывисто. Когда пленный поднял голову, Громов заметил характерные для иностранца черты — скулы, прикус, бледность, складывающиеся в типаж, который он привык связывать с западными инструкторами. Глаза голубые, с неподвижным зрачком.

— Фамилия, имя, звание, подразделение, — сказал Громов.

Голос ровный, без давления. Он включил диктофон — зажглась красная лампочка.

Пленный молчал. Раздавался только гул вентиляции под потолком да ветер свистел за окном.