Книга Жаркая зима, страница 74 – Сергей Иванович Зверев

— Стоять!

Диверсант обернулся. ПНВ на его голове блеснул ответной подсветкой.

Маяк выскочил из лестничной клетки, упал на колено, выпустил длинную очередь из АК–12. Пули ударили диверсанта в грудь, плечо, голову. Он упал, автомат отлетел в сторону. Тело ткнулось лицом в снег, темное пятно расползалось под головой.

— Чисто! — крикнул Маяк.

Соколов подбежал к Медузе.

— Цела?

Волкова подняла голову. ПНВ сбит набок, глаза расширены. — Цела. Спасибо Маяку.

— Отлично. — Соколов помог ей подняться. — Смени позицию. Западный угол. Могут повторить.

Медуза кивнула, подхватила винтовку, перебежала к западному парапету. Соколов подошел к антенне «Поле–21». Блоки целы, кабели не перебиты, тренога стоит ровно. На одном из блоков — свежая царапина от осколка, но неглубокая.

— Квант, антенна не повреждена, — доложил он в рацию, — средство радиоэлектронной борьбы работает.

— Понял, — ответил Квант, — держу.

Соколов вернулся на лестничную клетку. Маяк и Молот уже спускались. По пути Соколов собрал с пола три гильзы от АК–12, сунул в карман разгрузки.

— Внизу чисто? — спросил он.

— Чисто, — ответил Коваль, — «западный» убит. «Северный» тоже. Все трое готовы.

Соколов вышел на первый этаж. Операторский зал разгромлен. Стекла выбиты, пульты в осколках, на стенах — следы от пуль. На полу — кровь, гильзы, осколки гранаты.

Капитан подошел, вытер пот со лба. На щеке — сажа от пороховых газов.

— Один ранен. Осколок в плечо, легко. Медики перевязывают.

Соколов переключил рацию на канал Центра:

— Центр, Филин. Потери: один раненый охраны, легко. Группа без потерь. Принято?

В рации ответили — сквозь помехи, но разборчиво:

— Принято, Филин. Докладывайте об изменениях.

— Есть.

Соколов осмотрел зал. Бойцы охраны перезаряжали оружие, присоединяли магазины. Один из них заклеивал липкой лентой разбитое окно.

— Укрепить окна мешками с песком. Пулемет на крыльцо. Могут повторить маневр.

Капитан кивнул, развернулся, стал выкрикивать команды. Соколов подошел к окну, посмотрел на стоянку номер семь. Ночь. Только силуэты трех Ту–160М, чернеющие на фоне снега. На снегу у пожарной лестницы — темное тело убитого диверсанта.

В рации — голос Медузы:

— Филин, я на новой позиции. Вижу стоянку. Движения нет. Только тела трех диверсантов у ПУ.

— Понял. — Соколов переключил рацию на канал Лютого. — Лютый, Филин. Атака отбита. Трое убитых. У нас один раненый.

В рации — помехи, потом голос полковника с хрипотцой, но слова разборчивы:

— Понял. Пленного допрашивают. Информацию передадим. Держите периметр.

— Есть.

Соколов отключил связь. Подошел Молот. Автомат на ремне, лицо в копоти. Соколов потер переносицу под ПНВ — глаза снова слезились.

— Почему бросили троих? — спросил Коваль. — Проверка?

— Проверка, — ответил Соколов. — Смит хотел узнать, что у нас за силы. Теперь знает: снайпер на крыше, гранатомет. Охрана держит оборону.

— И что дальше?

Соколов посмотрел на часы. Двадцать один сорок.

— Следующая атака будет серьезнее. Может, с флангов. Может, через коллектор. Надо усилить южную сторону — там снайперы.

Подошел к карте на стене. Ткнул пальцем в коллектор — подземный ход от стоянки к периметру.

Коваль кивнул. Соколов повернулся к карте.

— Будем ждать. До штурма больше двух часов. Сначала нужны данные, полученные на допросе.