Книга Жаркая зима, страница 75 – Сергей Иванович Зверев

Подошел к пульту. Снял планшет, открыл карту. Шесть зеленых точек у самолетов. Два красных креста на крышах. Пальцем провел по экрану, увеличил масштаб.

— Смотри. — Соколов ткнул пальцем в планшет. — Шесть человек у самолетов. Два снайпера на крышах. Всего восемь. Смит бросил троих — остались у самолетов и два снайпера на крышах. Итого пять.

Отошел к окну. Снегопад усиливался. Ветер выл в разбитых окнах. Темнота висела плотной массой.

В рации — голос Медузы:

— Филин, на стоянке движение. Один из диверсантов подошел к ангару, зашел внутрь.

— Понял. Наблюдай.

— Есть.

Соколов вернулся к карте. Оборона укреплена. Раненый в подвале — медик доложил, что кровь остановлена, повязка наложена. «Поле–21» работает. Судя по тому, что комплекс радиоэлектронной борьбы функционирует, диверсанты должны быть без связи. Оставалось ждать.

Посмотрел на часы. Двадцать два ноль-ноль. До полуночи — два часа.

— Медуза, — сказал Соколов в рацию, — ждем до полуночи. Как будут информация, полученная на допросе, — будем действовать. Твоя задача — снять снайперов. Как только упадут, мы идем в обход.

— Поняла, — голос Волковой спокойный, деловой. — Я готова.

Соколов посмотрел на карту. Фланговый обход — единственный шанс добиться успеха. Действовать в лоб — снайперы положат всех.

— Молот, Квант, Маяк, — сказал он в рацию, — готовьтесь. Выступаем в ноль-ноль.

В рации — три голоса почти одновременно ответили: «Есть».

Соколов вышел на крыльцо. Снег бил в лицо, обжигал щеки. Дыхание вырывалось, образовывая клубы пара, которые тут же сносил ветер. Мгла сгустилась до предела — дальше пятидесяти метров ничего не разобрать. Он посмотрел на стоянку номер семь. Снег заметал следы. Ветер выл в проводах. Пункт управления полетами замер в ожидании.

Соколов вернулся в здание. Закрыл дверь. Прислонился к косяку на секунду — дал глазам отдохнуть от зеленого свечения ПНВ. Посмотрел на часы. Двадцать два десять.

— Уже проверил. — Коваль сидел на корточках у стены, перед ним на развернутой тряпице лежал разобранный АК–12.

Быстро собрал автомат, дернул затвор.

— Квант, Маяк?

— Готовы, — ответил Семенов.

Маяк рядом с ним кивнул, похлопал ладонью по подсумку с магазинами.

— Медуза?

— Жду команды.

День первый, 22:10–22:55, г. Усолье-Сибирское,

отделение полиции

Снегопад над Усольем-Сибирским не прекращался. Крупные хлопья ударяли в лобовое стекло «Тигра», таяли на теплом металле капота, оставляя мокрые разводы. Двигатель урчал на холостых оборотах. Машина СОБР вкатилась на территорию отдела полиции. Громов бросил взгляд на приборную панель — стрелки подбирались к половине десятого.

С момента прибытия патруля прошло двадцать минут. Он пролистывал предварительные рапорты. На коленях лежал планшет с фотографиями с места штурма в Среднем: развороченная дверь дома, гильзы на снегу, два тела в белом камуфляже. Третьего, живого, он еще не видел. Только скупые строчки доклада «Лютого»: «Ранен в правое плечо, состояние стабильное, доставлен в ваше распоряжение».

Два бойца в черных бронежилетах вышли первыми — автоматы на изготовку, головы повернуты, осматривают периметр. Снег скрипел под их подошвами. Только потом распахнули заднюю дверь.

Пленный вывалился наружу, не удержался на ногах — правая рука в самодельной шине, бинты пропитались кровью, пальцы левой скованы пластиковой стяжкой. Сквозь стиснутые зубы вырвался свист, когда его подхватили под локти. Лицо серое, под глазами синие круги, на щеке — запекшаяся кровь. Камуфляж измазан грязным снегом.