Книга Надежда и отчаяние, страница 45 – Егор Букин

— О, да это же Кирилл! Приве-е-ет! – она подошла к нему, и они обнялись в знак приветствия.

Со мной она не обнималась. Мой кулак непроизвольно сжался.

— Мой одногруппник, – пояснила Даша. Я пожал ему руку, протянутую очень странным образом, и мы двинулись далее уже втроем.

— А ты куда идешь? – спросила она.

— Домой… – он говорил что-то еще, но я уже не слушал.

Сердце наполнилось ужасным необъяснимым чувством, томила тоска, мысли всего в одно мгновение превратились в мрак, а воображение им только помогало – я не мог совладать с образами, смотря на то, как прекрасно они разговаривают. Я молча шел минут пятнадцать, в то время как Даша и Кирилл переговаривались и смеялись, совсем меня не замечая. Абсолютно. Я стал пустым местом, испарился, исчез, напоминая о своем существовании лишь улыбками через силу на тупые остроты Кирилла. Остаток прогулки я шел как убитый, смотря на ее улыбку и веселый смех… На кой черт я вообще нужен Даше? Правильно, я ей не нужен… Да пошло все это куда подальше! Я же знал, что так и будет! Знал, вашу мать! Так зачем я пошел на это?! Почему не раздавил в себе чувство еще на стадии зародыша?!

В итоге я сказал, что у меня неожиданно появились дела, ни с кем не попрощался и ушел. Я слушал не самую веселую музыку и бежал, потому что просто не мог спокойно идти. Перед глазами ничего не было – только белый шум, сквозь который мир медленно утрачивал оставшиеся краски.

«Какая наивность! Какая глупость, Боже мой!»

— Снова, снова и снова на те же грабли! Раз за разом! – разговаривал я сам с собой.

— Ты снова обрисовал ее образ в голове, веря, что он наконец вернет краски в мир. Но все бессмысленно. Каждый раз я буду падать в одну и ту же пропасть, потому что я неудачник! Потому что нет любви! Нет ее! – кричал я на ходу.

Хотелось заплакать, завыть или сразу застрелиться. Мимо проносились машины. Поднял голову вверх, а там пролетал самолет, габариты которого можно было понять только по красным мигающим огонькам среди ночного неба. И так тоскливо мне стало при просмотре на них, что я еще больше ускорил шаг. Захотелось в одночасье все бросить, прыгнуть в этот самолет и улететь как можно дальше.

Просто хочется взять и уехать,

Туда, где останусь один навсегда,

Где никто меня больше не просит,

Где не будет идей и не будет стыда.

Я со всего маха шарахнул по фонарному столбу. Но душевная боль была сильнее физической.

Я не хотел возвращаться в квартиру, в эти четыре стены, к этим чертовым фиолетовым занавескам! Просто не хотел. Потому я сел на скамейке и задумался. Голова разрывалась. Господи, как бы я хотел, чтобы хоть кто-нибудь знал какой ужас у меня творится там, под черепной коробкой. Мне было очень плохо, плохо до такой степени, что хотелось напиться. И я не сдержался. Снова не смог. Порой наследственность и гены в совокупности с тяжелой грустью берут верх над человеком. Это был как раз тот случай.

Квадратная красно-белая вывеска над дверью. Полки, снизу доверху заставленные стеклом. Взял темно-коричневую бутылку с белой крышкой. «Картой или наличными», – раздался уставший голос. Паспорт как обычно не спросили. «Платеж прошел успешно», – черные буквы на сером экране терминала.

Последняя лампочка в кухонной люстре перегорела, так что все мое освещение – белый экран ноутбука, резавший глаза. Передо мной лишь рюмка и эта бутылка. Так странно ревновать человека, который тебе по сути никем не является.