Книга Ещё не люди, страница 195 – Михаил Булыух, Михаил Тут

13

Ветер усиливался с самого утра, однако ничего необычного в погоде не происходило. Кроны шумели, мелкие ветви постоянно двигались, и я по привычке несколько раз осмотрел старые деревья возле кормового участка. Один сухой ствол выглядел ненадёжно, поэтому младших от него отогнали, после чего причин менять маршрут уже не было.

Третий сын находился неподалёку и, как обычно, тащил длинную ветвь, которая была ему совершенно не нужна. Он зацепился концом за куст, потянул сильнее, едва не упал и услышал мой насмешливый сигнал. Я показал на палку, объясняя очевидную причину проблемы, а сын посмотрел на собственное древко и совершенно серьёзно кивнул.

Меня рассмешила уверенность, с которой он подтвердил понимание того, что и без объяснения было перед глазами. Сын тоже понял, что над ним смеются, издал возмущённый звук и продолжил путь со своей огромной ветвью, а я вернулся к тому, чем занимался.

Через несколько минут сверху донёсся сухой треск. Звук был коротким, но направление заставило меня сразу поднять голову, и я увидел большую ветвь, которая ломалась немного в стороне от сына. По первоначальной траектории она не должна была достать его, однако ниже находился другой толстый сук, способный изменить падение.

Я сразу подал тревожный сигнал. Сын повернулся и начал отходить, а я побежал к нему, одновременно следя за движением ветви. Падающий конец ударил нижний сук, отклонился значительно сильнее ожидаемого, затем тяжёлая древесина ударилась о землю и отскочила боком; сын почти успел выйти из опасной зоны, но именно второй отскок оказался смертельным.

Когда я добрался, Счастье уже стояла возле него и пыталась поднять тяжёлую ветвь. Я схватился с другой стороны, мы нашли положение, в котором древесина немного поддалась, и вдвоём сдвинули достаточно, чтобы вытащить тело на свободное место.

Повреждения были тяжёлыми и очевидными. Сын не дышал, грудная клетка выглядела неправильно, на голове оставалась кровь, но я всё равно очистил рот, проверил положение шеи и попытался заставить воздух войти. После этого начал давить на грудь, хотя опыт уже подсказывал, насколько бесполезны мои действия.

Счастье поддерживала голову ребёнка и сначала не мешала. Я продолжал, снова проверял дыхание и возвращался к надавливаниям, потому что остановка означала признать то, что сознание уже поняло. Через некоторое время она коснулась моей кисти, но я убрал её руку и продолжил.

Счастье позволила сделать ещё несколько движений, затем снова попыталась остановить. На этот раз я оттолкнул её настолько резко, что она отступила, однако даже это не вызвало ссоры; она просто смотрела, как я повторяю процедуру, которая уже ничего не меняет.

Через несколько секунд Счастье ударила меня по плечу. Я повернулся, и она медленно покачала головой, не добавляя никаких объяснений. Мне хотелось разозлиться именно на неё за то, что она показывает очевидное, но даже злость не смогла вернуть сыну дыхание.

Руки остановились не сразу. Я сделал ещё несколько нажатий, потом просто обнаружил, что больше не двигаюсь, а Счастье уже подтягивает сына к себе. Он давно вырос из возраста, когда полностью помещался у матери на груди, поэтому ноги остались на земле, однако голову она устроила возле плеча и начала перебирать шерсть у виска тем же движением, которым успокаивала его маленьким.