Книга Ещё не люди, страница 194 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Третий ребёнок, ещё один сын, оказался полной противоположностью сестре. Высота интересовала его значительно меньше предметов, а среди предметов особое место занимали длинные ветви. Он выбирал палки, которые едва мог поднять, пытался протаскивать их поперёк густой растительности и регулярно задевал окружающих.

После очередного такого перехода Счастье посмотрела на сына, тащившего предмет почти вдвое длиннее собственного тела, и напомнила нашу старую шутку о дорогом полене. Название осталось только между нами, но закрепилось настолько прочно, что каждый раз при появлении ребёнка с особенно нелепой веткой достаточно было одного взгляда.

Он действительно хорошо понимал палки. Сначала просто копировал взрослых, затем начал самостоятельно тыкать ими в рыхлый грунт, исследовать отверстия и удерживать неприятных сверстников на расстоянии. Я старался не превращать естественное обучение в постоянный урок, поскольку слишком хорошо знал: действие, выполняемое только под надзором учителя, исчезает вместе с учителем.

Четвёртая дочь оказалась значительно спокойнее и больше интересовалась другими членами группы. Она чаще держалась рядом со Счастьем, внимательно наблюдала за взрослыми и раньше братьев замечала изменение настроения. Именно эта дочь одной из первых начала правильно использовать пожатие плечами, хотя некоторое время применяла его во всех ситуациях, где просто не хотела отвечать.

Младший родился значительно позже первых детей и оказался в совершенно другой семейной среде. Вокруг него находились не только родители, но и почти взрослые братья и сёстры, поэтому ребёнок с самого начала имел огромное количество образцов для подражания. Он копировал всё подряд, не особенно разбираясь в значении, и особенно любил наши со Счастьем жесты.

Если я показывал сложную последовательность, младший пытался воспроизвести отдельные куски. Иногда соединял два разных жеста в совершенно бессмысленную конструкцию и с гордостью демонстрировал результат; Счастье поправляла пальцы, ребёнок считал исправление продолжением игры и делал ещё старательнее. Некоторые простые значения он всё-таки усваивал правильно, но полной человеческой системы, разумеется, не понимал.

Пятеро детей превратили нашу жизнь в то, чего я раньше почти не замечал среди своих многочисленных воплощений: человеческая семья существовала внутри обычной группы древних приматов. Мы всё ещё ходили за камнем, работали с огнём и пытались закреплять полезные привычки, но огромное количество времени занимали совершенно обычные родительские задачи — кто куда полез, кто получил рану, кто не вернулся вовремя и почему третий сын снова где-то оставил хорошую палку.

Наш опыт давал детям заметное преимущество. Я слишком хорошо знал опасных животных, воду, плохой грунт, болезни и последствия некоторых травм; Счастье раньше замечала социальное напряжение, способное случайно затронуть ребёнка. Вместе мы предотвращали огромное количество проблем, которые для обычного родителя становились очевидны только после происшествия.

Постепенно возникло почти опасное ощущение, что этого достаточно. Все пятеро пережили младенчество, старшие становились сильнее, а большинство угроз мы действительно замечали раньше. Только спустя годы пришлось снова вспомнить, что опыт способен уменьшать вероятность несчастья, но не может отменить случайность.