Книга Ещё не люди, страница 192 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Обсидиан я действительно нашёл. На обратном пути один из боковых потоков поднялся значительно быстрее ожидаемого, поэтому выбранное место перехода оказалось непроходимым; пришлось подниматься вдоль русла, искать другой участок и провести ночь отдельно.

Когда я вернулся следующим утром, Счастье сидела на широкой ветви и увидела меня задолго до подхода. Обычно после чужой ошибки она умела одним движением сообщить всё содержание человеческой фразы «я же говорила», но на этот раз не сделала даже этого. Именно молчание оказалось неприятнее любой насмешки.

Я устроился рядом и попытался объяснить, что первоначальный расчёт не был безумным: пройти туда получилось, вода действительно поднялась быстрее обычного, а запас времени почти хватил. Счастье выслушала до конца и ответила, что разумный расчёт способен привести к плохому результату, а факт моего возвращения не превращает решение задним числом в хорошее.

Возражение нашлось только одно: я всё равно считал риск допустимым. Она признала право на такую оценку и одновременно показала, что ей не обязано нравиться, когда я использую это право, после чего некоторое время мы сидели рядом без разговора.

К вечеру раздражение ушло, но ощущение дистанции осталось. Тогда я впервые прямо признал, что одиночная ночь оказалась неприятна не из-за холода, воды или отсутствия группы; мне не хватало именно её. Счастье несколько секунд делала вид, будто сообщение недостаточно ясно, затем придвинулась ближе и перестала изображать непонимание.

Любовь не появилась после одной сцены. Она складывалась из сотен подобных выборов: кого ждать, кому первому показывать новую находку, рядом с кем садиться вечером и чьё отсутствие начинает менять весь день. Когда наши отношения стали ещё и физически взрослыми, это не ощущалось отдельным открытием; тело просто догнало связь, которая существовала значительно раньше.

Утром после первой такой ночи мы вместе отправились кормиться и почти сразу начали спорить о блестящем камне, который я хотел сохранить, а Счастье считала бесполезным. Именно этот совершенно обычный спор почему-то убедил меня сильнее всего, что произошло не случайное спаривание двух членов группы, а продолжение того, что уже давно стало нашей общей жизнью.

11

Первую беременность Счастье заметила раньше меня. Изменения происходили постепенно, поэтому некоторое время она только предполагала, затем стала увереннее и наконец показала мне последовательность, которая не оставляла сомнений. Моя реакция удивила даже меня самого: за прежние жизни я видел множество беременностей и родов, в том числе собственных детей, но впервые мать ребёнка понимала происходящее тем же человеческим сознанием.

Мы оба прекрасно знали, сколько всего может пойти неправильно. Именно это знание делало ожидание одновременно легче и тяжелее: можно было избегать части рисков, выбирать пищу, следить за травмами и не делать очевидных глупостей, но ни один опыт не гарантировал благополучного результата. Счастье переносила беременность достаточно хорошо, а я постепенно начал раздражать её чрезмерным вниманием ещё задолго до родов.

Во время самих родов это стало особенно заметно. Она несколько раз показывала, что моё постоянное хождение рядом ничем не помогает, после чего я отходил, заставлял себя заняться водой или подготовленными волокнами и через несколько минут снова возвращался проверить состояние. Счастье сначала злилась, потом устала даже от этого и просто перестала реагировать на мою бесполезную суету.