Книга Ещё не люди, страница 198 – Михаил Булыух, Михаил Тут

Пришлось снова промывать повреждение и очищать всё, до чего удавалось безопасно добраться. Для наружной повязки мы использовали знакомые листья, которые в прежних жизнях несколько раз оказывались полезными; я не знал точного вещества и не собирался изображать фармаколога, поэтому главными оставались очистка, защита и наблюдение. Растительную массу размяли и разжевали, уложили на место и закрепили волокнами.

Счастье поправила крепление и спокойно оставила повязку на ноге. Я некоторое время наблюдал за ней, пока она не заметила странное внимание и не спросила причину. Тогда пришлось рассказать, сколько прежних пациентов после долгой обработки наружной раны первым делом снимали нанесённую массу и съедали.

Счастье выслушала и сразу указала на мой рот. Я ведь сам только что жевал листья, поэтому пришлось объяснять разницу между приготовлением и употреблением, но она посмотрела на повязку, потом на меня и явно не сочла различие настолько принципиальным, как хотелось. В итоге я бросил в неё оставшимся листом, Счастье увернулась и ответила другим, а разговор о медицине закончился значительно менее научно, чем начинался.

Рана заживала медленно. Отёк постепенно уменьшился, движение стало легче, но несколько недель Счастье всё равно приходилось беречь стопу и чаще оставаться рядом. Именно эти спокойные вечера впервые заставили нас всерьёз обсуждать не саму смерть, а возможную разлуку после неё.

Если Счастье умрёт первой, где родится дальше? Если я проживу нынешнее тело ещё много лет, а затем последую за ней, окажемся ли мы хотя бы в одном регионе? Можем ли родиться в разное время настолько сильно, что один успеет прожить целую жизнь, пока другой ещё находится в предыдущей? Ответов не было.

Мы встретились один раз за несколько миллионов лет. Раньше эта цифра казалась почти доказательством бесконечности времени, но после смерти сына получила совсем другой смысл: даже если смерть действительно не конец, между двумя встречами может оказаться такой промежуток, что для живущего он почти не отличается от окончательной потери.

Однажды Счастье собрала несколько плоских камней и начала складывать небольшую пирамидку. Первый вариант развалился ещё до завершения, второй продержался чуть дольше, а после очередного падения она посмотрела на меня и предложила показать, как надо.

Моя конструкция стояла устойчивее, но выглядела настолько случайно, что Счастье заявила: если я встречу это после следующего рождения, то пройду мимо и решу, будто камни просто свалились сверху. Пришлось признать, что прочность без узнаваемости решает только половину задачи, поэтому третью пирамидку мы построили вместе.

16

Несколько плоских камней удалось сложить так, чтобы форма явно отличалась от естественного скопления. Мы специально разрушили конструкцию и несколько раз собрали заново из материала другого размера, проверяя, сохраняется ли общий принцип. Постепенно появился достаточно простой знак, который оба могли бы воспроизвести через годы без точного письменного кода.

Его значение было очевидным: один из нас был здесь. Счастье почти сразу обнаружила вторую проблему: показала разные тела из прежних жизней, затем на пирамидку и спросила, кого именно следует искать. Если после смерти я рожусь в другом виде и найду знак через тысячи лет, сама кучка камней ничего не скажет о теле того, кто её оставил.