Книга Чужое лицо, страница 168 – Михаил Тут

— Я заберу десяток за город, — продолжил Рябой. — В полном снаряжении. Погоняю строем, заставлю побегать со щитами, проверю, кто после первых ста шагов начинает дышать как дохлая кобыла. Шесть часов тебе хватит, чтобы перестать шататься?

— А если сотник спросит, куда делся я?

— Скажу, что ты послал меня тренировать людей.

— Он не поверит.

— Конечно не поверит. Сотник не дурак. Но если я скажу, что ты свалился без памяти, он придёт проверять. Так что выбирай: немного соврать ему или проснуться от сапога в рёбрах.

Я посмотрел на Рябого внимательнее. Он и раньше прикрывал слабые места десятка, подсказывал людям, поправлял строй, следил за оружием. Но делал это как бывший гридень, которому тяжело смотреть на неумелых новобранцев. Сейчас он впервые брал на себя не отдельную работу, а ответственность за всех — и за меня вместе с ними.

— Шесть часов, — согласился я. — Не больше.

— Если через шесть не проснёшься, вылью на тебя ведро.

— Только попробуй.

— Вот уже лучше. Злиться начал, значит, ещё не совсем помер.

Он отвернулся и гаркнул десятку собираться. Гридя первым спросил, куда их ведут, и тут же пожалел.

— За город, — ответил Рябой. — Учиться не путаться под ногами.

— А можно я уже умею?

— Можно. Там и проверим.

— А доспех зачем? Мы же только проверять.

— Чтобы тебе было тяжелее врать.

Через четверть часа двор наполнился привычной руганью, звоном железа и тяжёлым стуком щитов. Рябой заставил взять всё боевое: копья, щиты, шлемы, защиту. Даже Гридя, надеявшийся отделаться одним поддоспешником, получил по затылку свёрнутым ремнём и побежал за кольчугой. Я дождался, пока они выйдут со двора, хотя сидел уже с закрытыми глазами. Дальше держаться на одном упрямстве не имело смысла.

До лавки я, кажется, добрался сам.

Сотник вошёл в казарму, когда я уже спал.

Во всяком случае, потом мне казалось, что вошёл именно он. Дверь открылась без скрипа, тяжёлые шаги приблизились и остановились у самой лавки. Я видел его будто сквозь мутную воду: широкий пояс, край плаща, руку на рукояти меча. Лица разглядеть не мог, но знал, кто стоит рядом.

Сотник долго смотрел на меня. Я ждал окрика. Потом удара сапогом. Потом приказа немедленно встать, назвать причину и готовиться к наказанию. Заснуть посреди службы, когда твои люди ушли неизвестно куда, — за такое можно было лишиться платы, получить плетей или и того и другого. Любой из этих вариантов звучал правдоподобнее того, что произошло.

Сотник повернулся и тихо вышел, не разбудив меня.

Или мне это приснилось.

Проснулся я ближе к обеду и некоторое время лежал, разглядывая пустой проход между лавками. В казарме никого похожего на сотника не было. Спина не болела, денег никто не потребовал, значит, либо он не приходил, либо увиденное почему-то оставил при себе. Оба объяснения мне не нравились.

За стеной раздались голоса, и во двор втянулся десяток. Рябой сдержал слово: вернул людей примерно через шесть часов и постарался за это время выжать из них всё, что мог. Первым шёл он сам, потный, грязный, но вполне довольный. Остальные выглядели хуже. Гридя держал копьё на плече и смотрел на него с такой ненавистью, будто именно копьё придумало весь сегодняшний день.

— Живой? — спросил Рябой, увидев меня.

— Пока да.

— Жаль. Я уже обещал Гриде твою ложку.