Книга Развод с альфой. Чайный дом для его молчаливых волчат, страница 74 – Диана Бауэр

Клык не убрал взгляда.

Тогда Рейнар добавил:

— Даже если для этого придётся снять Варона с места.

Ная тихо ахнула.

Я тоже едва удержалась.

Снять старейшину с места — не просто рассердиться. Это означало открытый разлом в стае. Суд, свидетели, старые роды, голоса, обвинения. Рейнар только что сказал не красивое “защищу”. Он назвал цену.

Клык не кивнул.

Но перестал сжимать уголь.

Рейнар шагнул к двери.

— Я вернусь, когда ты разрешишь.

— Я не знаю, разрешу ли.

— Буду ждать.

Он взялся за засов, но вдруг остановился.

— Мира.

Я устала от своего имени в его голосе, и всё же не сказала “не надо”.

— Что?

— Вчера, когда я сказал в зале, что союз не дал стае наследника… — Он запнулся. Не от слабости, а от отвращения к собственным словам. — Я повторил формулу Совета. Не правду.

Я стояла неподвижно.

— А правда? — спросила я.

Он повернулся ко мне.

— Правда в том, что я позволил им измерять наш брак тем, чего в нём не было, и перестал беречь то, что в нём было.

Горло сжалось.

Не от красивой фразы. Она как раз не была красивой. Слишком простая. Слишком поздняя.

— И что в нём было? — спросила я, хотя не собиралась.

Рейнар посмотрел на мою руку, на пустой палец, потом на Лист, которая всё ещё держалась за край моей юбки, на Клыка, на Каплю с банкой, на Рана у стены. И только после этого снова на меня.

— Ты.

Я не нашла ответа.

Наверное, хорошо, что не нашла. Потому что если бы заговорила, голос мог дрогнуть. А я не хотела плакать при нём. Не сейчас. Не после всего.

Рейнар открыл дверь.

Снег ворвался в комнату холодной белой пылью. Он вышел на крыльцо, но не сразу закрыл за собой. Посмотрел на порог, на старые доски, на знак, который едва светился у самого края.

— Спасибо, что не закрыла дверь сразу, — сказал он.

Я не ответила.

Дверь закрылась тихо.

Некоторое время никто не двигался.

Потом Капля выдохнул и стукнул по банке один раз. Лист отпустила мою юбку, будто только сейчас поняла, что держалась. Ран сполз по стене на пол, усталый и бледный. Ная вытерла глаза фартуком, не пытаясь скрыться.

Клык стоял у стойки.

Я подошла к двери и задвинула засов. Не потому, что боялась Рейнара вернуться. Потому что ночь всё ещё была вокруг дома, и в этой ночи оставались Варон, Селеста, Дален, Совет и все те, кто слишком долго говорил от имени альфы.

— Он ушёл, — сказала я детям.

Капля выбрался из-за банки.

— Один? — шепнул он.

Ещё одно слово.

Я повернулась к нему.

— Да. Один.

Капля кивнул, как взрослый, который принял важное донесение, и пополз обратно под стол.

Лист подняла чашку и тихо поставила её на стойку рядом со своим знаком. Ран, поколебавшись, подошёл к двери под лестницей, но не ушёл вниз. Просто сел у неё, укрывшись покрывалом.

Клык стоял дольше всех.

Потом подошёл ко мне. Не взял за руку. Не коснулся. Просто встал рядом у двери, глядя на тёмное окно, за которым растворился Рейнар.

— Он не знал, — сказал он снова.

На этот раз чуть ровнее.

Я посмотрела на него.

— Я услышала.

Клык сжал губы, будто больше слов у него не осталось, но всё же выдавил:

— Теперь знает.

И это было страшнее первого признания.

Потому что теперь Рейнар знал. Теперь я знала. Дом знал давно. Дети знали по-своему.

А значит, следующая ошибка уже не сможет спрятаться за незнанием.

Я потушила лишнюю лампу, оставив только огонь в очаге и тусклый свет у стойки. На дереве рядом с четырьмя детскими знаками и моей белой линией медленно проступил новый след.