Книга От куртизанки до принцессы, страница 66 – Айрин Валери

— В отца? — переспросила Лауриетта и рассмеялась — горько, надрывно, так, что стоящий рядом наёмник поёжился. — Не смеши меня. Ты не отец. Ты — донор спермы.

Его лицо на мгновение потемнело, но он сдержался.

— Лучше расскажи, — продолжила Лауриетта, не дожидаясь его ответа, — как вышло так, что ты и есть самый главный злодей во всей этой истории? Похвастайся, папа. Ты же хочешь, чтобы кто-то узнал, какой ты умный?

Она играла с огнём. Она знала это.

Генерал ухмыльнулся.

— Ты права, — сказал он, скрещивая руки на груди. — Ты заслуживаешь знать, ради чего всё это. Слушай.

Он начал говорить — спокойно, размеренно, как лектор, читающий лекцию. И в его голосе не было сомнений. Он верил в то, что делал.

— Молодым парнем я понял: эта проклятая война никогда не кончится. Кто бы ни сидел на тронах — Ниерия и Лангрия будут грызть друг другу глотки вечно. И тогда я задумал план. План переворота. Не одного дня — многолетнего. Медленного, как созревание вина.

Он сделал шаг в сторону, обводя рукой порт, корабль, своих людей.

— Мы с моим другом Боносье решили сделать самый настоящий переворот и сами встать у власти обеих стран. Не через войну — через земли. Через кровь. Через страх. Но для начала нужно было завладеть рычагом. И я нашёл самую уязвимую точку в Лангрии — земли на границе, которые давали бы мне превосходство в бою. И я женился на женщине, в приданом которой были эти земли.

Он посмотрел на неё — холодно, оценивающе.

— В этом браке у меня даже родилась дочь. Ты. Но проклятая война нарушила все планы. Меня выслали, лишили титулов, и именно тебе, младенцу, достались земли по закону.

— И что же ты сделал? — спросила Лауриетта, хотя уже знала ответ.

— Я не сдался, — усмехнулся генерал. — Я попросил своего друга Боносье, чтобы он женился на моей бывшей жене. И удочерил тебя. А потом — выдал бы замуж за какого-нибудь дурака, который с радостью продал бы или проиграл твоё наследство мне. И такой нашёлся. Старый лорд, падкий на деньги.

— Но что-то пошло не так, — тихо сказала Лауриетта.

— Как на зло, тебя взял в невесты принц, — прорычал генерал, и в его голосе впервые проступила злость. — Этот мелкий гадёныш. Он что-то знал.

— И ты решил подождать.

— Гадалка Ниерии предсказала смерть королю, — сказал генерал, и глаза его загорелись. — Мы знаем точную дату. И к этой дате нам нужны земли. Поэтому, милая дочь, в Ниерии ты станешь моей женой.

Он засмеялся — гадко, самодовольно, той улыбкой, которой смеются палачи.

— Земли перейдут наконец в моё полное пользование. А после — я объявлю о твоей трагической гибели. Никто ничего не узнает. Никто не свяжет генерала Ниерии с той рыжей девкой, что сгинула в море. Но мы должны торопиться. Смерть старого короля близится. Час настал.

Лауриетта смотрела на него.

Смотрела в глаза — и не видела там ничего человеческого. Только расчёт. Только голод. Только холодную, бесконечную жажду власти.

— Ну ты и урод, — сказала она тихо, но отчётливо. — Знаешь, я много ублюдков повидала в жизни. Но ты — самый мерзкий из них.

Тишина повисла в воздухе, тяжёлая, как свинцовая плита.

Генерал не сказал ни слова.

Он просто размахнулся — и наотмашь ударил её по лицу. Сила была такой, что у Лауриетты зазвенело в ушах, голова мотнулась в сторону, и она едва устояла на ногах, пусть и связанных.