Книга Адепты Формы, страница 122 – Ярослав Кирилишен, Алена Ламберт

— Ему шесть лет, — продолжала Форма. — Он верил, что мир безопасен. Что родители могут защитить от всего. Что, если быть хорошим, то ничего плохого не случится. Ты отнял у него эту веру. За три дня.

Вайднер упал на колени.

— Я не хотел… — прошептал он. — Это была операция. Бизнес. Я не думал о нём, как о…

— Ты тогда не думал о нём, как о маленьком ребенке? — Форма закончила за него. — Конечно, не думал. Для тебя он был рычагом давления. Инструментом. Способом заставить отца отступить и дать тебе продолжать твои операции.

— Да, — прошептал Маркус. — Да. Именно так.

Образы исчезли так же резко, как и появились. Темнота осталась, но теперь она стала пустой. Просто тьма. Без лиц, без голосов, без воспоминаний. Вайднер стоял на коленях посреди церкви. Дрожал. Антон видел, как трясутся его плечи, как опущена голова даже в темноте.

— Теперь ты увидел, — сказала Форма. — Не данные. Не паттерны. Людей.

Вайднер не ответил.

— Ты хотел понять меня, — продолжала Форма. — Двадцать лет ты искал закономерности, строил модели. Но ты изучал следы, смотрел на поверхность, а не в глубину.

— Я знаю, — прошептал Вайднер. — Теперь я знаю.

— Знаешь что?

— Что был слеп.

Он поднял голову. Поднял лицо, мокрое от слёз. Впервые за весь разговор на его глазах проступили слёзы.

— Я видел числа. Не людей. Видел систему. Не боль.

Форма молчала.

— Всё это время, — продолжал Маркус, — я говорил себе, что они сами. Сами выбирают. Сами приходят. Сами платят. Я просто… помогаю процессу. Оптимизирую.

— И теперь?

— Теперь я вижу девочку, которая не разговаривает четыре года, — голос Вайднера сломался. — Вижу мальчика, который звал маму в темноте. Вижу отца, который сидит у кровати дочери каждый день — три года — и знает, что она не проснется.

Он закрыл лицо руками.

— Я сделал это. Я. Не система. Не обстоятельства. Я.

Тишина. Долгая, тяжёлая.

— Да, — сказала Форма. — Ты.

— Что теперь? — Вайднер убрал руки от лица. Посмотрел в темноту в том направлении, где, как он чувствовал, была Форма. — Ты пришла за платой? Я понимаю. Я готов.

— Готов к чему?

— Смерть, безумие… К чему угодно. Ко всему, что я заслужил.

— Смерть в твоем случае милость, — сказала Форма. — Безумие будет воспринято как побег.

— Тогда что?

Пауза. Темнота вокруг них сгустилась до максимума.

— Ты всю жизнь искал чудо, — произнесла Форма. — Не верил в него, но искал. Хотел доказать, что мир больше, чем кажется. Что за видимым всегда есть невидимое.

— Да.

— Вот, ты нашел меня. Изучал меня. И в глубине души надеялся, что однажды поймешь. Что тебе откроется дверь. Что тайна станет твоим знанием.

— Да, — прошептал Маркус. — Это… это было всё, ради чего я жил.

— Эта надежда — единственное настоящее, что у тебя было. Единственное, что отличало тебя от машины. Надежда на чудо. На тайну. На то, что мир не заканчивается там, где заканчивается твое понимание.

Вайднер слушал. Сердце билось быстро и неровно.

— И это моя плата, — голос Формы стал холоднее, — я у тебя это заберу.

— Что? — Маркус не понял. — Что ты заберешь?

— Возможность.

Слово упало в тишину.

— Ты проживешь остаток жизни, — продолжала Форма, — зная, что чудо существует. Ты видел меня. Ты слышал меня. Ты точно знаешь, что я реальна. Что за этим плоским миром есть нечто другое.