Книга Чудо на войне. В окопах атеистов нет, страница 147 – Павел Астахов

Наконец Суворов был готов. По своему христианскому милосердию он желал бы и вовсе избежать кровопролития, поэтому отправил в крепость ставший знаменитым ультиматум: «24 часа на размышления для сдачи и – воля; первые мои выстрелы – уже неволя; штурм – смерть». Но комендант Измаила пренебрежительно ответил, что «скорее остановится течение Дуная и небо упадет на землю, чем русские возьмут Измаил».

Итак, назад пути не было.

Штурм начался с обстрела крепости артиллерией с суши и моря, который продолжался целые сутки. Турки в свою очередь не оставались в долгу и тоже палили из пушек. Всю ночь никто не спал, а ранним утром обстрел прекратился и наши войска пошли на Измаил. Через несколько часов были взяты крепостные стены, первые отряды ворвались в город, и началась долгая кровопролитная битва. Турки сопротивлялись отчаянно, бились за каждую площадь, улицу и дом, но русские шли вперед, постепенно сжимая кольцо. Восемь часов продолжался бой, но наконец неприятель был полностью повержен.

Эта победа досталась русским дорогой ценой, однако турок полегло в три раза больше. Командир крепости, который так бахвалился накануне, был убит, и его саблю солдаты преподнесли Суворову в подарок.

Взятие Измаила было невозможным, неимоверным, недостижимым – и все же оно свершилось. Позже Суворов в порыве откровенности говорил: «На штурм подобной крепости можно было решиться только один раз в жизни».

Захват Измаила произвел огромное впечатление на всю Европу. Еще долгие годы это событие будоражило умы людей. Даже лорд Байрон, без восторга, мягко говоря, относившийся к русским (как и положено англичанину), все же не смог не отдать должное гению Александра Васильевича, когда описывал взятие Измаила в своей поэме «Дон Жуан»:

Через несколько лет в Польше, которая в те времена находилась под контролем России и Пруссии, произошло восстание польских и литовских шляхтичей под командованием Тадеуша Костюшко. Кровью окрасился Великий Четверг 17 апреля 1794 года, когда польские отряды и присоединившиеся к ним жители Варшавы напали на гарнизон российской армии. Многие русские солдаты в тот час находились на утреннем богослужении и были безоружны. Восставшие убивали их без жалости, а затем начали преследовать по всему городу. Оставшиеся в живых с боем вырвались из Варшавы, потеряв больше двух тысяч человек убитыми на месте и еще почти столько же замученными впоследствии.

Екатерина II, до этого державшая свое «абсолютное оружие» – Суворова на других позициях, приказала ему незамедлительно выдвинуться в Польшу и навести там порядок. Успешно разбивая войска мятежников, армия Суворова подошла к хорошо укрепленному предместью Варшавы, называемому Прагой. Тройные укрепления на подступах к городу уже выдержали двухмесячную осаду объединенных прусско-российских войск и теперь готовились отразить новое нападение. Разумеется, это не остановило нашего полководца, начавшего столь же тщательную подготовку атаки, как и при Измаиле.