Книга Чудо на войне. В окопах атеистов нет, страница 145 – Павел Астахов

Его патриотизм был абсолютно искренним и потому воодушевлял солдат, которых он называл не иначе как чудо-богатырями. «Легкие победы не льстят сердцу русскому», – дерзновенно говорил Суворов. Он верил в своих воинов, и они отвечали ему тем же. В суворовском войске все от мала до велика понимали, почему и зачем они сражаются, почему и зачем нужен тот или иной маневр. Полководец поощрял сознательное отношение к любой задаче и всегда старался объяснять значение любых военных действий, развивая в офицерах и солдатах способность к самостоятельному мышлению. По его собственному признанию, Александр Васильевич терпеть не мог «немогузнаек» – людей, которые были не способны или попросту боялись пошевелить мозгами и на все вопросы бойко отвечали: «Не могу знать!» Впрочем, дисциплину в войсках Суворов поддерживал строго, однако основывал ее не на страхе и палках, как было принято в те времена, а на совести. Не раба тупого и покорного воспитывал он, а свободного человека со своей волей, честью и разумом. «Не надлежит мыслить, что слепая храбрость дает над неприятелем победу. Но единственное, смешанное с оною – военное искусство», – учил своих воинов полководец.

Служивший у Александра Васильевича адъютантом француз Дюбокаж писал: «Нужно ли после этого удивляться о причинах непобедимости войска Суворова? Последний из солдат, попавший в сферу его влияния, узнавал и практически, и теоретически боевое дело лучше, чем теперь его знают в любой европейской армии… Для его солдата не было неожиданностей в бою… А если человек выдержан так, что его ничем удивить невозможно, если он при этом знает, что делать в своей скромной сфере, он не может быть побежден, он не может не победить».

Уже гораздо позже легендарный Денис Давыдов, отец которого служил под командованием Суворова и знал его не понаслышке, скажет о великом полководце такие слова: «Он положил руку на сердце солдата и изучил его биение».

Под столь умелым руководством люди сплачивались ради общего дела, даже готовы были идти на подвиг, чтобы защитить и спасти боевого товарища, своих родных и близких, да и все Отечество. Но и сам Александр Васильевич подавал к тому пример, деля с солдатами тяготы походов и уча их «показом, а не рассказом». Он был скромен в одежде, обычно носил гренадерскую куртку из грубого сукна или холщовый китель и лишь в торжественных случаях надевал парадный мундир с бриллиантами и орденами. Спал он на соломе, вставал очень рано, еще затемно. «Научись повиноваться, прежде чем повелевать другими», – наставлял он своих офицеров.

Интересно, что, хотя Суворов был недоволен собственной внешностью, считая, что военному пристало быть более мощной комплекции, другие отзывались о нем гораздо мягче. Например, упомянутый выше Дюбокаж описывал Александра Васильевича так: «Наружность фельдмаршала как нельзя лучше соответствовала оригинальности его личности. Это был маленький человек слабого сложения, но одаренный природою могучим и чрезвычайно нервным темпераментом… У него был большой рот и черты лица малоприятные, но его взгляд был полон огня, живой и необыкновенно проницательный: казалось, он все пронизывал и исследовал глубину вашей души, когда останавливался на вас внимательно… Характер у него был живой и нетерпеливый: когда он бывал чем-либо глубоко возмущен и рассержен, лицо его становилось суровым, грозным, даже ужасным – оно выражало все чувства, волновавшие его в эту минуту. Но эти минуты были редки и всегда вызваны основательными причинами, а его суровость никогда не переходила в несправедливость, хотя порой он и бывал чрезмерно едок и язвителен. Проходило возмущение, и черты его лица вновь принимали выражение обычной доброты, следуя за состоянием его души».