Книга Белый асфальт, страница 95 – Анна Князева

Оля, я не знаю, что еще написать тебе про Андрея Крамова. Я так много о нем писала. Все так запутано. Я люблю его, но это чувство держит меня в цепях. Он для меня – весь мой мир. И в то же время я понимаю, что эта любовь не имеет будущего.

Мы встречаемся в доме его матери. Иногда я бываю там счастлива. Но мы прячемся, словно воры, боимся чужих глаз. От этого я устала.

Андрей давит на меня. Обижает не кулаком, не грубым словом – намного хуже. Я нахожусь под его постоянным контролем, словно я не человек, а какая-то вещь. Иногда я ловлю себя на том, что мне просто страшно. Я боюсь его расстроить, сказать не то слово, что-нибудь сделать не так. И в то же время, когда он рядом, я тянусь к нему. Как это объяснить, я не знаю.

Вчера мне сказали, что Андрей собирается жениться. Эта новость буквально сбила меня с ног. Я боюсь говорить с ним об этом. Но если не поговорю, не выясню правду – просто сойду с ума. Пишу тебе об этом, потому что ты – единственная, кому могу доверять. Иногда мне кажется, что я сама загнала себя в ловушку.

И, все-таки, я решила поговорить с Андреем и потребовать объяснений. Если все так, как говорят, и он действительно собрался жениться, я уеду из Северска на край света. К черту на кулички.

Прости, что вешаю на тебя свои проблемы, но я не могу больше носить эту боль в себе. Пиши и не ругайся на меня. Мне очень нужна твоя поддержка.

Крепко обнимаю. Твоя Лариса.»

Стерхова помолчала, потом спросила:

— Как думаете? Почему Лаврентьева не обратилась в милицию? Почему не отдала им это письмо?

— А вы бы отдали? – спросил Холофидин.

— Я бы отдала.

— Вы не знаете кто был отцом моей тещи. Делу все равно не дали бы ход. И потом, обратите внимание, в случае разрыва эта Лариса собралась уехать на край света.

— Ну, да… – согласилась Анна. – Лаврентьева могла предположить, что после разборок с Крамовым Зорина уехала из Северска. Поэтому и хотела разобраться.

— А мы с вами, что будем делать? – с затаенной обидой спросил Холофидин. – Прятаться?

— Я так не думаю. – Стерхова прикрыла глаза, словно проверяя, остались ли силы. – Дайте мне пару дней на восстановление, и сразу тронемся в путь.

— Куда это вы собрались? – удивился он. – Неужели в Северск?

— Для начала переправимся на другой берег Енисея. – Сказала Анна, и в ее голосе прозвучала такая уверенность, что не поверить ей было невозможно. – А дальше – в Ярцево. Оттуда – в Красноярск, потом в Новосибирск. В Москву полетим оттуда.

— Если останемся в живых. – Мрачно обронил Холофидин.

— Во всяком случае, поговорите с деревенскими мужиками. Проверьте лед: выдержит ли снегоход с двумя пассажирами или придется цеплять сани. Ну и раздобудьте горючего.

Рассвет окрасил небо над Енисеем в розовато-сиреневый цвет. Холодный воздух искрился снежинками, которые тихо опускались на лед, на застывшие деревья и деревенские крыши.

На берегу, среди заснеженных кустов, стоял подготовленный к отъезду снегоход, к которому были прицеплены деревянные санки. На снегоходе сидел сосредоточенный Холофидин. На нем была потертая камуфляжная куртка, из-под выцветшей меховой шапки выбивались темные пряди волос.

В санках, укутанная в полушубок и толстое шерстяное одеяло, полулежала Анна Стерхова. Лицо ее было бледным и усталым, а глаза смотрели в небо с тревогой и решимостью. Дыхание было слабым, а побелевшие от холода губы плотно сжаты.