Книга Белый асфальт, страница 94 – Анна Князева

Анна взяла у него книжку и поднесла к глазам. На обложке была фотография Красноярского коммунального моста.

— Где вы ее нашли?

— Между венцами внутри избы. В глубокой щели, в углу, выбилась пакля, и ее стало заметно.

— Зачем же вы рассказали об этом жене? Не догадывались, что она передаст отцу?

— Дурак был, – откровенно признался Холофидин. – Да и не знал, что в этой книжке записано. Только фамилию прочитал – Лаврентьева. Ну и поделился с женой. Короче, сам виноват – нашел на свою задницу приключений.

— Мы остановились на том, что Сизов явился на Совиную Плаху. – Проговорив эту фразу, Стерхова сделала передышку и только потом спросила: – Как он объяснил свой приход?

— Сказал, что охотился на соседнем зимовье и хочет улететь с нами в Северск. До вертолета оставалось три дня.

— Вы сказали, что сразу поняли, зачем он пришел…

— Дело в том, что я заболел. Не пил, не охотился. Делать было нечего, вот и прочитал письмо и записки Лаврентьевой. Там было полное досье на Крамова. После этого я понял, что он вряд ли оставит меня в живых.

— Как вам удалось бежать? – Спросила Анна.

— Я рассчитал, что если будет убивать, то точно под утро, когда все будут спать. Заранее рассовал в боковые карманы куртки колбасу и галеты. В нагрудный – бутылку виски. Спички прихватил, сухое горючее и фонарик. Ночью печка почти погасла. Я вышел на улицу за дровами, ну, и давай Бог ноги.

— Почему вы не предупредили товарищей? Они могли бы спастись.

Уронив голову, Холофидин закашлялся нервным кашлем, потом посмотрел на Стерхову мокрыми глазами:

— Я не предполагал, что Сизов их тоже убьет… Вы там не были… Он шагу нам не давал ступить, не то, что поговорить. Карабин из рук не выпускал. Стрелять мог начать в любую минуту.

— А, если бы вы отдали ему записную книжку Лавреньевой?

Он грустно покачал головой:

— Результат был бы тот же.

Стерхова не могла оправдать Холофидина. По ее мнению, пятеро мужиков могли справиться с одним, пусть таким подготовленным. Но внутренний голос ей говорил: «Сизов был убийцей. Московские мажоры не успели бы даже добежать до своих карабинов. Сизов все равно перестрелял бы их.»

— Ну хорошо, – проронила Анна. – Вы сбежали с зимовья. Знали, куда идти?

— Нет. Откуда? Думал, что иду на Северск. А на самом деле шел в противоположную сторону. Слава Богу, охотник-старовер подобрал. Я уже совсем замерзал.

— Остаться в деревне староверов… – она немного продышалась, прежде чем договорить – Это было ваше решение?

— Ничего другого не оставалось. Куда бы я не отправился, Крамов меня добил бы. Он – всемогущий.

— Ну вот. – Стерхова прерывисто вздохнула. – Теперь мы с вами в одинаковом положении. – Потом будто вспомнила: – Вы сказали про письмо…

— Ну, да. – Он кивнул. – В книжке лежит письмо от подруги по фамилии Зорина.

Дрожащими руками Стерхова достала его и развернула, но строчки расплывались перед глазами.

Она протянула листок Холофидину.

— Не вижу. Прочитайте.

Он взял листок и начал читать:

«Дорогая Оля!

Ты не представляешь, как мне не хватает тебя, Красноярска, родителей – всего того, что делает жизнь настоящей. Я так часто думаю о днях, когда мы с тобой гуляли по городу, сидели в кафешках, болтали о пустяках и смеялись. Сейчас это кажется другим, далеким миром, куда мне уже не вернуться.