Книга Начать сначала, страница 31 – Ольга Баринова

— Я прошу у вас, ваша светлость, субсидию. Деньги на строительство дороги через Болотистый край — прямой, двенадцать миль вместо тридцати. И

Герцог молча смотрел на нее в упор.

— Тысячу золотых, — сказал Нина. – Мы оформим это как займ. Я верну с процентами через год. И еще — охранную грамоту на дорогу и отряд стражников. Разбойники в ваших лесах, ваша светлость, не дремлют.

— А что получу я? — спросил герцог.

— Прибыль, — Нина подалась вперед. — Здесь будут проводиться регулярные ярмарки. Через Гранфельд пойдет торговый тракт, который продолжится и на ваши земли. Купцы повезут товары. При дороге вырастут гостиницы и постоялые дворы. Это налоги, ваша светлость. Наш король это любит.

Она помолчала и добавила:

— В монастырь пойдут новые паломники — дорога станет безопаснее. Настоятельница уже оценила эти перспективы и будет молиться за ваше здоровье. И за упокой ваших врагов.

Герцог усмехнулся.

— Вы продумали все.

— Я продумала то, что касается моего дела, — сказала Нина. — Остальное — ваша забота.

Герцог молчал долго.

Он смотрел на нее — на ее руки, не до конца отмытые от глины, на ее лицо, усталое, но живое, на ее спокойные, уверенные глаза. Ни тени заискивания. Ни тени страха.

И вспоминал.

Вспоминал, как неделю назад она ударила его подносом. Как сказала: «Я — замужняя баронесса, хозяйка этих земель». Как вышла, не оглянувшись.

Он думал, она попросит украшения. Что будет носить его подарки, и он сможет смотреть на них и вспоминать, что она — его должница.

А она попросила дорогу и охрану.

Для дела.

Не для себя.

— Я могу и отказать, — сказал он, проверяя.

— Можете, — кивнула Нина. — Но тогда я обращусь к барону фон Кребсу. У него есть деньги и он заинтересован в торговле.

— Вы угрожаете мне?

— Нет, — Нина улыбнулась. — Я предлагаю вам первому.

Герцог помолчал. Потом встал, подошел к окну, раздвинул холстину.

Грандфельд открылся ему – и это были вовсе не развалины, которые он ожидал увидеть. Двор был расчищен. На крыше — новая черепица. В мастерской — дым из трубы, ровный, густой, означающий работу.

Крестьяне — сытые, одетые, не грязные оборванцы.

Он видел хозяйство, которое поднялось из руин за несколько недель. И видел женщину, которая это сделала.

— Хорошо, — сказал он, оборачиваясь. — Тысяча золотых. Займом. Рабочие будут через две недели. Охрану пришлю завтра. А дорогу… дорогу построим вместе.

Он подошел к ней, протянул руку.

— Договорились?

Нина пожала его руку — крепко, по-мужски.

— Договорились.

Герцог не отпускал ее ладонь.

— Вы странная женщина, баронесса.

— Всего лишь практичная, ваша светлость. — Нина высвободила руку. — Если позволите, я пойду, ваша светлость.

— Тогда оставляю за вами еще одну просьбу, надеюсь она будет более личная…

— Благодарю, ваша светлость. – Нина почувствовала, как щеки ее начали предательски краснеть, и торопливо вышла, оставив герцога одного.

Он смотрел ей вслед — на ее спину, на узел волос, на завязки передника, которые сбились набок.

«Она не попросила ничего для себя, — думал он. — Ничего. Хоть бы изобразила, что кокетничает ради приличия.»

И это задевало его больше, чем он ожидал.

— Черт бы ее побрал, — сказал он тихо.

Лизхен, пришедшая убрать со стола, услышала эти слова и выбежала, покраснев.

Герцог остался один.