Книга Начать сначала, страница 32 – Ольга Баринова

Смотрел на дверь, за которой скрылась Нина, и думал о том, что эта женщина только что переиграла его.

И ему это нравилось.

Черт бы ее побрал.

Герцог уехал на рассвете, забрав с собой троих крестьян для сопровождения до границы своих земель. Обещал прислать своих людей через неделю.

— Дорогой я займусь лично, — сказал он, уже сидя в седле.

— Счастлива это слышать, ваша светлость, — ответила Нина. – Надеюсь увидеть вас как можно быстрее.

Он вгляделся ей в лицо и не увидев в нем того, что хотел, усмехнулся, кивнул и ускакал.

Лизхен, стоявшая рядом, вздохнула:

— Госпожа, он на вас так смотрел…

— Как?

— Как на… — служанка замялась. — Как на женщину.

— Лизхен, мне тридцать девять лет, — сказала Нина. — У меня муж-изменщик, свекровь-кровопийца и долгов на тысячу золотых. Мне не до взглядов.

— А он красивый, — тихо добавила Лизхен. — Даже бородатый.

— Лизхен!

— Молчу, молчу.

И они пошли завтракать. Впереди было много дел.

Через три дня Грандфельд обокрали.

Нина узнала об этом от Олафа, который прибежал на рассвете, растерянный и злой.

— Госпожа, часовня! Там… там дверь выломана. И утварь вся пропала.

— Какая утварь? — не сразу поняла Нина.

— Святые чаши. Которые вы в часовню поставили. Те, что из мешка Карла.

Нина похолодела.

Часовню она открыла по настоянию настоятельницы монастыря. Нина согласилась, выделила комнату в дальнем конце флигеля и староста читал там крестьянам жития Всеблагих каждое воскресение. Нина приказала поставить туда икону, которую нашли в мешке Карла, и несколько освященных серебряных чаш.

Получается, эти чаши и украли.

— Кто? — спросила она.

— Беглые, — сказал Олаф. — Трое. Я видел их в лесу третьего дня. Думал, охотники. А они… — он замялся. — Мы их поймали. У реки.

— Веди.

Воры сидели на земле, связанные по рукам и ногам.

Рядом с ними валялся пустой мокрый мешок.

— Где наворованное? – строго спросила Нина.

Самый старший, рыжий, с рассеченной бровью, сплюнул:

— В реке твое добро. Было, да сплыло.

— Он не врет, — сказал Олаф. — Мы их нагнали у самой воды. Они в лодку все грузили, а как нас увидели, все побросали. А лодку течением унесло.

Нина посмотрела на реку — мутную, быструю после дождей.

— Ничего, найдем, — сказала она. — Ищите вдоль берега, а этих – в город, пусть там сами с ними разбираются.

Нина вернулась в усадьбу, злая и расстроенная.

Мешок нашла крестьянская девочка из Нининой деревни.

— Госпожа! — она вбежала во двор, запыхавшаяся, с глазами на мокром месте. — Госпожа, я нашла! Мешок ваш! Он за кусты зацепился!

— Чаши целы? — спросила Нина.

— Не знаю, — Марика шмыгнула носом. — Я не смотрела. Я бежать сразу.

Нина взяла лошадь и поскакала к монастырю.

Чаши были целы, там же была и старинная икона.

Они лежали в мешке, перевязанном веревкой, зацепившимся за корягу у самого берега. Вода не повредила их — только чуть потемнело серебро.

Рядом с мешком бил родник.

Маленький, едва заметный — вода сочилась из-под камня, падала в речку тонкой струйкой. Нина видела его раньше, но не придавала значения.

— Ой, — сказала Марика. — А тут вода непростая. Я слышала, бабушка говорила.

— С чего ты взяла? — удивилась Нина.

— А как же, — девочка широко раскрыла глаза. — Мешок с серебряными чашами приплыл прямо к роднику. Это же чудо! Сами Заступники указали!