Книга Новое тело для попаданки, страница 32 – Ариана Рос

Воздух здесь пах иначе. Не хлоркой или перекисью, а спиртовыми настойками трав — горьковатыми, терпкими, с нотками мяты, полыни и чего-то ещё, неуловимого. Этот запах въелся в мрамор, в деревянные стеллажи, в тканевые салфетки. Он был чужим, но почему-то не раздражал. Даже наоборот — успокаивал.

Инструменты хранились в дубовых шкафах с резными дверцами. Я открыл один из них — внутри, на бархатных подушечках, лежали скальпели, зажимы, иглы. Металл был тёмным, с едва заметной гравировкой, будто каждый инструмент выковали вручную. Тяжёлые, непривычные, но остротой они не уступали тем, к которым я привык.

— Здесь всё иначе, — сказал я вслух, не оборачиваясь к Маре, — Но работать можно.

Она ничего не ответила. Я услышал, как звякнула склянка, которую она переставила с места на место.

Она стояла рядом, перебирая склянки с мазями. Движения спокойные, уверенные. Слишком уверенные для лесной целительницы.

— Вы когда-нибудь работали с такими инструментами? — спросил я, кивая на хирургический набор.

— Нет, я работала с другими, — ответила она, не оборачиваясь. — Но принцип тот же.

— Какой же?

— Острые предметы режут, тупые — раздвигают. Нитки сшивают. Всё остальное — техника.

Я усмехнулся. В этом она была права. Беленькое с беленьким, красненькое с красненьким — вот и вся хирургия, как говорил мой научный руководитель в своё время.

Первый пациент не заставил себя ждать. Парень с ожогом на плече — я его уже перевязывал. Рана воспалилась, магия не помогала.

— Придётся чистить, — говорю я, указывая на инструменты, — Будете ассистировать. Дайте пациенту обезболивающее зелье.

— Хорошо, — беспристрастно отвечает Мара.

Она подходит к столу, и я замечаю, как её пальцы пробегаются над предметами, выбирая нужные. Затем она берёт правильное зелье из стеллажа и без лишних разговоров даёт его парню.

— Скальпель, — протягиваю я руку.

Она подаёт. Точно, без задержки.

Я начинаю иссекать омертвевшие ткани. Парень, под действием дурманящего зелья, лежит неподвижно, только дыхание чуть участилось.

— Зажим, — командую я.

Мара подаёт.

— Кровь, — замечаю я через минуту, когда из раны побежала струйка посильнее.

Она уже держит пропитанную кровоостанавливающим зельем салфетку. Прижимает точно к нужному месту.

— Если бы вы ещё и кофе варили, я бы решил, что умер и попал в рай, — неловко пытаюсь иронизировать, чтобы снизить градус серьёзности.

Смотрю на Мару. Она не смотрит на меня в ответ, даже головы не поднимает. Всё внимание — ране.

— Промыть, — говорю я.

Девушка шустро наливает отвар из склянки, не пролив ни капли. Я пришиваю дренаж в виде резиновой трубочки. Руки Мары двигаются в такт, без напряжения и суеты подавая то, что нужно.

Она двигается так, будто мы работаем вместе не первый год. Ни одного лишнего вопроса, ни одного неверного движения. Я даже забываю, что она — «лесная целительница». В эти минуты она просто... ассистент. Почти идеальный ассистент.

В какой-то момент я ловлю себя на мысли, что это напоминает… что-то. Но что? В моей операционной никогда не было ассистента, который работал бы так. Ни в той жизни, ни в этой.

— Вы где учились? — спрашиваю, затягивая последний узел и накладывая повязку.

— Я уже говорила, — отвечает Мара, убирая инструменты, — Матушка научила меня всему.