Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 90 – Кейли Смит

Горло Женевьевы сжалось от подступающих слез. Он писал им письма последние пятнадцать лет.

В ванной щелкнул замок, и она вздрогнула.

Пока она поспешно перекладывала бумаги, стараясь создать видимость, будто ничего не трогала, ее взгляд зацепился за кое-что в самом низу потайного ящика. Конверт с ярко-красной восковой печатью с оттиском розы. И слишком знакомым адресом.

Особняк Гриммов

Эспланад-авеню

Новый Орлеан, Луизиана

У нее перехватило дыхание.

«Вернусь к этому позже», – пообещала она себе, поспешно захлопнув ящик.

Роуин вышел из ванной и молча устроился на кровати – откинулся на изголовье, а Умбра свернулась у него на коленях.

Женевьева решила закончить записи позже и подошла к комоду, чтобы поменять дневник на гримуар, привезенный из особняка Гриммов, а потом разместилась в угловом кресле и принялась перелистывать страницы. Впрочем, сосредоточиться на словах все равно не получалось – строки из его писем по-прежнему прожигали сознание.

Так прошло какое-то время: Роуин словно дремал вместе с Умброй, закрыв глаза, а она делала вид, что читает о магии разных паранормальных существ. Потом в комнату без стука ворвались Севин и Ковин – прежде, чем Женевьева или Роуин успели что-либо возразить, – и расположились на кровати с тарелкой закусок из столовой и целой бутылкой виски.

Оставшееся до полуночи время они провели за оживленной партией в «Пит» ^[1]. Женевьева выкрикивала числа, сражалась за карты и почти позабыла, где находится. Под конец Севин швырнул свои карты Ковину в лицо, а Роуин принялся наводить порядок, пока его братья обвиняли друг друга в жульничестве.

Но когда пробила полночь, все мгновенно протрезвели.

Реми, Грейв и Эллин уже ждали их в бальном зале, и как только круг сомкнулся, появился Нокс с Охотничьим Клинком.

— Уэллингтон передает привет из Ноктурнии, – объявил дьявол.

Лицо Эллин исказилось от ярости.

— Ноктурния? Какого черта ты его туда отправил, Нокс?

— Вполне заслуженно, учитывая, что он вылетел первым, – улыбнулся Нокс, хотя в его голосе звучала сталь.

Эллин сжала кулаки, но больше ничего не сказала. Нокс тоже не стал затягивать: как и в конце маскарада, он метнул зачарованный кинжал в воздух. Женевьева затаив дыхание следила за серебряным лезвием – оно на мгновение зависло в напряженной тишине, двинулось по кругу и стремительно влетело прямо в ладонь Реми.

— Выбор игры? – поинтересовался Нокс.

— Случайный старт, – ответил Реми.

Роуин повернулся к Женевьеве и хотел что-то сказать, но его голос утонул в вихре магии – их обоих перенесли из зала.

Женевьева моргнула и поняла, что оказалась в незнакомом месте. От чар Нокса кружилась голова, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы догадаться: она находится в кладовой для посуды. Стены покрывали ряды дубовых полок, заставленных сервизами и столовой утварью. Женевьева невольно задумалась – есть ли в Энчантре штат прислуги вне Охоты? Или Роуин проводит дни в полном одиночестве?

Из комнаты вели две двери, расположенные напротив друг друга. На одной из них она заметила паутину, что тянулась до самого потолка. Если за прошлый раунд паутину не потревожили, возможно, это укромное место, где можно затаиться. Но буквально через мгновение за той дверью послышалось движение.

Женевьева метнулась к противоположному выходу.