Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 51 – Кейли Смит

— Помни – Охота начинается в полночь. С того момента ты официально будешь существовать для их развлечения, – предупредила она. – Советую насладиться вечеринкой и, возможно, твоими последними мгновениями веселья.

Женевьева поморщилась.

Эллин вздохнула.

— Боюсь, Роуин не подготовил тебя к последствиям игры – независимо от победы или поражения. Для всех участников.

— Из-за вашей матери? Ведь все ради этого? Чтобы спасти ее от алой гнили?

— Все сложнее. Но это не твоя проблема. Ты не часть семьи.

Женевьева поморщилась, будто Эллин ее ударила, хотя сама Эллин, похоже, этого не поняла. Не сказать чтобы Женевьева думала иначе или хотела иного, но такие слова просто не могли не ранить до глубины души. Очевидно: для всех, кроме Роуина, она – расходный материал. Неважно, что Севин проводил ее к алтарю. Что Эллин помогала ей одеваться и защищала от братьев. Или что Баррингтон так упорно пытался ее спасти. По ее опыту, бессмертные умели создавать видимость сочувствия, даже привязанности, хотя их сердца были сделаны из камня.

Женевьева предполагала, что это своеобразный защитный механизм, необходимый, когда видишь столько жизней и смертей, приходящих и уходящих в бесконечном существовании. И хорошее напоминание, почему ей нравилось быть смертной. Нравилось чувствовать все так остро. Ну, почти все. Она определенно могла обойтись без разбитого сердца.

— Отец попросил тебя зайти к нему в кабинет, когда будешь готова, – сказала Эллин, вырывая Женевьеву из размышлений. – Но не забудь, нужно быть в бальном зале к шести. Нокс злится, когда кто-то опаздывает. Он любит являться с помпой.

На этих словах Эллин закатила глаза и повернулась, чтобы уйти, выпустив своего фамильяра в коридор.

Оставшись в одиночестве, Женевьева заметила в углу матраса серебряную подарочную коробку, а рядом с ней – пару длинных перчаток. На коробке лежал фиолетовый конверт с серебряной восковой печатью, и она засомневалась.

«В прошлый раз, когда я открыла такое заманчивое письмо…»

Но когда она наконец взяла и перевернула конверт, то увидела: на этот раз он адресован ей. Точнее, миссис Сильвер.

Она просунула ноготь, сломала печать и вытащила толстый черный пергамент. В середине страницы блестящими серебряными чернилами были написаны три предложения и имя:

Твой муж заказал золото. Я заказал маску.

Думаю, она весьма подойдет.

Нокс.

Она отложила письмо и открыла крышку коробки, чтобы увидеть маску. И чуть не задохнулась от ужаса.

Заяц.

Дьявол нарядил ее как блестящую позолоченную добычу.

Выходя из комнаты Роуина, Женевьева не ожидала увидеть толпу.

Как только она открыла дверь, фигуры в масках и роскошных нарядах повернулись к ней. Они жутким образом напомнили ей воронов.

Кто-то ахнул:

— Это точно она. Невеста.

Все сжимали в руках нечто вроде ручных зеркал и разные пузырящиеся коктейли.

Одна из фигур – в платье из перьев и с маской павлина на верхней половине лица – подняла зеркало и попросила:

— Покажи мне невесту.

Когда изображение Женевьевы в реальном времени появилось на поверхности зеркала, ахнули все. Включая саму Женевьеву.

Потом вперед выступила еще одна фигура, нависла над ней, разглядывая, словно невиданную букашку. Его маска была ярко-синего цвета, как и глаза со скептическим взглядом, и костюм-тройка. В отличие от костюмов зайца или павлина, его наряд, казалось, изображал… человека в маске.