Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 50 – Кейли Смит

Женевьева фыркнула и потерла глаза, пытаясь сбросить сонливость. В комнате по-прежнему царил полумрак – без окон и естественного света, которые могли подсказать, сколько времени. Роуина и Умбры тоже нигде не было.

— Который час? – спросила она.

— Половина пятого, – ответила Эллин, почесывая своего фамильяра за пушистыми белыми ушами. Кот наполнил комнату мурлыканьем.

— Я проспала больше двенадцати часов? – Женевьева посмотрела на нее с изумлением. – Почему Роуин не разбудил меня?

— Он настоял, чтобы ты отдохнула, – пожала плечами Эллин. – Мол, тебе нужно больше отдыха, раз ты смертная. Честно говоря, удивительно, что ты не проснулась, когда приехала группа и Севин с Ковином прибрали к рукам трубы.

— Они умеют играть? – удивилась Женевьева.

— Нет.

Женевьева невольно усмехнулась.

— Отчасти я надеюсь, что ты все-таки продержишься дольше первого раунда, ведь потом я снова останусь наедине с этими придурками, – проворчала Эллин.

— Я тронута, – сухо ответила Женевьева.

Эллин лишь усмехнулась, подняла руку и сделала широкий взмах. Женевьева с изумлением наблюдала, как в комнате вспыхнули свечи в бра, и по ее коже пробежала трескучая энергия наподобие статического электричества. Она уже испытала очень похожее чувство, когда Роуин впервые открыл входную дверь Энчантры.

— Огонь? – спросила Женевьева. – Вы все это можете?

— Свет, – поправила Эллин. – И нет. Я единственный дух света в семье.

Женевьева запомнила на будущее.

— А Роуин…?

— Роуин, Уэллс и Реми – духи тени. Как правило, сила каждого духа отличается – мы наследуем разные качества от демонического родителя, – Эллин махнула рукой, словно тема была слишком скучной. Но Женевьева корила себя, что не разузнала о них раньше. – Пора начинать сборы. Маскарад начнется через полтора часа, и Роуин попросил помочь тебе одеться, пока он и остальные помогают отцу готовиться к прибытию гостей. Но мне тоже нужно привести себя в порядок, понимаешь?

Женевьева уже собиралась спросить, зачем ей нужна помощь Эллин, когда увидела платье, висящее на двери спальни. Самое изысканное, что она когда-либо видела, – гораздо более утонченное, чем ее свадебное, и даже более роскошное, чем платья на балах Марди Гра в Новом Орлеане.

Эллин терпеливо дождалась, пока Женевьева разденется до нижнего белья, и помогла ей надеть платье. Лиф был сшит из безупречного золотого шелка, и косточки корсета сужались на талии, создавая соблазнительный силуэт, прежде чем перейти в слои развевающихся юбок. Эллин затянула корсет так сильно, что Женевьева едва дышала, но эффект того стоил: квадратный вырез демонстрировал непозволительно много пышной груди. Толстые бретельки корсета завязывались бантиками на плечах – Женевьева не могла не восхититься этой деталью, хотя истинным шедевром платье делало вышитое вручную анатомическое сердце из сверкающих бриллиантов и жемчуга.

Каплевидные драгоценные камни исходили из центра сердца, рассеиваясь по лифу и спускаясь на юбки, создавая впечатление, будто оно разлетается на тысячи капель мерцающей черной крови. Женевьева повернулась, проверяя, насколько легко двигаются юбки. Как воздух.

— Он прав. Тебе действительно идет золото, – бесстрастно сказала Эллин, отступая назад, чтобы полюбоваться платьем.

Женевьева открыла рот, чтобы уточнить, кого она имеет в виду, но Эллин уже переключилась на другую тему.