Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 47 – Кейли Смит

— Считай это свадебным подарком, – сказал он, подняв ее левую руку и осторожно надевая кольцо на безымянный палец. Оно село как влитое. – Я пытался отдать его тебе раньше. Если поблизости окажется кто-то, кто хочет тебе навредить, оно предупредит. Чем ближе, тем горячее оно становится.

«Как в игре «холодно-горячо», в которую мы играли с Офи».

— Сейчас оно ледяное, – заметила Женевьева, глядя на сверкающий черный камень. Уголок его рта приподнялся.

— Именно.

— Обычно я не отказываюсь от мужских подарков, в частности украшений, – она указала на кольцо, – но оно… уродливое.

— Оно и не должно быть красивым, – он в раздражении закатил глаза. – Оно должно быть полезным. Я предлагаю неопровержимое доказательство своих намерений, а тебя беспокоит, что оно не в твоем вкусе?

Женевьева фыркнула.

— Нет, меня беспокоит, что люди подумают, будто я выбрала его сама.

— Какой позор, – бесстрастно констатировал он.

Она сглотнула.

— Хорошо. Я готова… сотрудничать. У нас общая цель, верно? Сохранить мне жизнь?

— Верно, – согласился он. – Если мы иногда будем изображать романтику, ты даже можешь стать фаворитом. И тогда я получу свободу, а ты – подарок из коллекции Нокса. Уйдешь не с пустыми руками.

— Если в его коллекции нет штуки, способной стирать дрянные воспоминания, мне абсолютно плевать на дурацкий утешительный приз. Но я подыграю. Обещаю.

Роуин кивнул.

— Похоже, придется выяснить, насколько надежно твое слово.

— Гораздо надежнее, чем мое сердце, – пробормотала Женевьева.

Он молча посмотрел на нее долгим взглядом, и она вновь почувствовала досаду, что никак не может его понять. Наконец он откашлялся и пробормотал:

— Тебе, наверное, надо переодеться.

Она опустила глаза.

— Ой. Точно.

Схватила из чемодана ночную рубашку и направилась в ванную. Уединившись в огромной белой мраморной комнате, Женевьева позволила свадебному платью сползти по своим пышным формам, отбросила его ногой и надела рубашку из васильково-голубого шифона. Длинные пышные рукава сужались у запястий. Чуть ниже груди рубашку украшал кокетливый бант, но квадратный вырез был настолько глубоким, что ходить так перед посторонним было бы непристойно, как она и сказала ранее.

Только он посторонним больше не был. Он стал ее мужем. И к этому следовало привыкнуть до следующей встречи с Ноксом.

Вернувшись в спальню, Женевьева замерла на пороге – по телу пробежала волна жара, когда она увидела, что Роуин тоже переоделся. Теперь на нем была черная майка – ткань обтягивала бицепсы и торс, словно вторая кожа. Женевьева видела, как чернильно-черные клубы покрывали каждый сантиметр его шеи и рук, словно вихри дыма.

«Хочу провести по ним языком».

Она не сдержала изумленного вздоха от собственной мысли.

«Нет, конечно же, не хочу».

Роуин недоуменно нахмурился, но Женевьева отвела взгляд и спросила:

— Куда это положить?

Он кивнул в сторону шкафа.

— Вот. Завтра займусь.

Убрав платье, Женевьева обнаружила, что Роуин разделил кровать пополам кучей подушек. Это казалось нелепым, учитывая размеры ложа, но жаловаться она, конечно, не стала. Когда он погасил свечу на своей половине и погрузил их почти в кромешную тьму, по ее венам пробежал внезапный прилив адреналина.

— Поверить не могу – тебе все же удалось затащить меня в постель, – проворчала она.