Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 126 – Кейли Смит

— Ты ведешь себя вульгарно.

— Вульгарно? Вульгарно – то, что я проиграл Ковину кучу денег, уверенный, что Роуин сможет удержаться и не переспать с тобой, ведь он поклялся никогда этого не делать, – пожаловался он. – И вот, пожалуй- ста.

Женевьева перевела взгляд на Роуина.

— Что?

— Я тебя прикончу, – процедил Роуин.

Севин вскинул брови.

— А что я такого сказал?

Эллин тяжело вздохнула, положила карты на стол и повернулась к Женевьеве.

— Эти идиоты устроили тотализатор, как только Роуин рассказал им о свадьбе. Ковин поставил, что вы все равно переспите, несмотря на… обстоятельства. Севин поставил, что нет.

— Потому что я джентльмен, – вставил Севин. – Но потом Ковин предложил Роуину половину выигрыша, если это случится, и я сказал…

— Тебе заплатят? – изумленно выдохнула Женевьева, глядя на Роуина. – Так вот почему ты… почему мы…

Роуин подскочил так резко, что скрипнул стул.

— Нет. Черт, Женевьева…

Но она уже уходила. Хотела оказаться где угодно – лишь бы не здесь.

— Черт бы вас побрал, – прорычал сзади Роуин.

— Что? Я виновата, что тебе больше двух сотен лет, а ты так и не научился обращаться с женщинами? – огрызнулась Эллин.

Женевьева не знала, куда пойти, но в комнату Роуина возвращаться точно не собиралась. Поэтому направилась, куда взбрело в голову. В садовый лабиринт.

24 марта

Забудь все, что я писала раньше в своей юношеской наивности. Я его ненавижу.

Целую,

Женевьева

Пару часов спустя, когда ее нашел Роуин, она сидела на краю фонтана и дрожала.

— Ты всерьез вознамерилась заработать обморожение, пока здесь находишься, да? – тихо произнес он, ступая по снегу, который хрустел под его ботинками.

— Оставь меня, – ответила Женевьева. Холод снова сделал ее бесчувственной, и она пыталась наслаждаться оцепенением.

Он сложил руки на груди.

— Ты дашь мне шанс объясниться?

— Еще один? – Она тихо безрадостно усмехнулась. – Знаешь, я, конечно, рылась в твоих вещах, хотя, возможно, не следовало…

— Возможно? – фыркнул он.

— …но если бы я этого не сделала, ты бы мне вообще когда-нибудь рассказал? О письмах? О сглазе? Если бы Севин не проболтался, ты бы признался, что зарабатываешь деньги на нашей близости?

— Я не соглашался на идиотскую взятку брата, Женевьева. Более того, я посоветовал им подавиться деньгами. Я даже не помнил об этом пари до сегодняшнего дня – обычно я пропускаю мимо ушей половину того, что они несут. Думаю, это нельзя вменять мне в вину.

Она опустила взгляд на руки. Он был прав.

Роуин присел перед ней.

— Женевьева. Посмотри на меня.

Она не подняла глаз. Он тяжело вздохнул.

— Понимаю, тебе кажется, будто все выходит из-под контроля. Будто тебя постоянно используют или разыгрывают. Такова участь всех, кто оказался под властью дьявола. – Он горько покачал головой. – Но мы с тобой сделали собственный выбор. Неважно, что они говорят, какие делают ставки, как голосуют, – наш путь мы выбрали сами. Я представить не могу, каково тебе. Как это выматывает – когда думаешь, что наконец разобралась со своими чувствами, а через час игра снова переворачивает все с ног на голову. И я понимаю, что во многом это моя вина. Но ты не одна.

Она сглотнула, медленно поворачивая кольцо на пальце.

— У меня на лице шрам, который может никогда не исчезнуть, из-за игры, в которую ни я, ни вы даже играть не хотим. Я впервые встречаю день рождения без семьи… без мамы, – ее голос дрогнул, – и я столько раз была на волосок от смерти, что уже сбилась со счета. И выживала лишь потому, что мне позволяли выжить другие. Я не хочу просто выживать. Я хочу жить.