Книга Дом Вечности, страница 141 – Мара Вульф

— Айон, – только сейчас отвечает Аттикус, обнимая меня за плечи, – тоже сын Хаоса. Вот почему его сыновья верят, что им принадлежат все тринадцать миров.

Айоны – сыновья богов? Он издевается? До сих пор я считала, что они были чем-то вроде демонов. Именно так рассказывал мне Персиваль. Демоны, подстерегающие непослушных детей, прячущиеся под кроватями или в шкафах, чтобы высосать у них потраченное впустую время.

— У Хаоса было только два сына, не три, – возражаю я. – Кайрос и Хронос.

— Так нам рассказывают. Но это неправда. У Хаоса был еще третий сын. И братья, мягко говоря, не ладили между собой.

Я не спрашиваю, откуда он это знает, и, если его это удивляет, он не подает вида.

— И этот Айон породил тринадцать сыновей?

— Да. Нам лучше поторопиться. – Аттикус ускоряет шаг, будто опасаясь, что тринадцать сыновей Айона вот-вот появятся у нас на пути.

Мы проталкиваемся сквозь толпу. В отличие от окраин, в центре города кипит жизнь. Я всегда знала, что в Неа живут те, кому не повезло, но только сегодня эта разница особенно бросается в глаза. Почти все магазины открыты, как и бары с ресторанами. Многие вывески давно перегорели, но оставшихся достаточно, чтобы освещать улицу. Свет падает на людей, которые лучше питаются, пышут здоровьем и опрятно одеты. Дома, хоть и немного ветхие, все равно выглядят лучше, чем здания вокруг виллы. Мы проходим мимо магазина с запачканной витриной, на которой змея обвивается вокруг жезла и пьет из чаши. Вернее, из кубка.

— Подожди минутку. – Я останавливаюсь и открываю дверь, хотя Аттикус хочет потащить меня дальше. Вряд ли мне повезет здесь больше, чем Тристану и Сэйнту, но я должна хотя бы попытаться. Перед тем как войти, я снова оборачиваюсь и встречаю лишь мрачный взгляд Аттикуса. Минаса нигде не видно. Боюсь ли я того, что он поджидает нас? Да. Но он в любом случае сделает это, независимо от того, спрошу я о лекарстве или нет.

За прилавком аптеки стоит пожилой мужчина. Он поднимает на меня глаза, когда я вхожу. Аттикус следует прямо за мной.

— Добрый вечер, – приветствует нас мужчина. – Чем могу помочь?

— Мне нужно одно лекарство, – говорю я. – Антибиотик. Против воспаления.

Он понимающе кивает:

— Насколько все плохо?

— У моей подруги воспалились раны на руках. Ее подстрелили в «Никсе». Началось заражение крови, лихорадка, озноб.

Взгляд мужчины наполняется сочувствием:

— Мне жаль.

— У вас есть лекарство? – нетерпеливо спрашиваю. Я более напряженна, чем хотела казаться. Ладони вспотели, и я незаметно вытираю их о брюки.

— Нет. В городе больше нет антибиотиков. Разве что на Ареопаге, но не для нас. Если у нее заражение крови, то твоя подруга умрет. – В его голосе слышится искреннее сожаление. Он поворачивается и берет с полки коричневый пакетик. – Могу предложить только средство для облегчения боли. Кора ивы, но она лишь оттянет конец. Ты больше ничем ей не поможешь, деточка.

Я замираю. Он так легко об этом говорит. Сколько раз ему доводилось повторять эти слова тем, кто приходил сюда за надеждой? И все же он не выглядит равнодушным. В его глазах отражается теплота.

Я сглатываю.

— Сколько я вам должна?

Он качает головой:

— Нисколько. Я ведь ничем не помог.

Я убираю пакет в карман.

— Спасибо, – выдавливаю я.

Когда мы выходим из аптеки, начинает моросить. Аттикус берет меня за руку и уверенным шагом ведет к башне. Дождь усиливается, и вскоре я промокаю до нитки.