Книга Провидица. Наперекор судьбе, страница 71 – Янина Наперсток

Однако следующие три года показали, что как ни старайся, будь ты даже король и великий маг, насильно мил не будешь. Королева отлично справлялась со своими обязанностями, ее уважали и любили, вот только с супругом она оставалась по-прежнему холодной.

Сперва король еще на что-то надеялся, потом попытался смириться, убеждая себя, что Вирнетта любит его, но что поделать, вот такая холодная от природы. Однако чем дальше, тем больше ситуация нервировала.

В монаршей чете начались ссоры. Хотя… разве можно назвать ссорой, когда Саймон спрашивал, объяснял, кричал, кидал попавшие под руку предметы, выходя из себя, а жена при этом стояла, опустив глаза, и лишь вставляла в нужных местах: «да, мой король», «виновата, ваше величество», «исправлюсь», но ничего, абсолютно ничего не менялось!

Король перестал стараться в спальне. Он просто приходил, брал, что хотел… Точнее даже не что хотел, а что мог взять. И уходил. При этом чувствовал себя… каким-то извращенцем. Он, конечно, давно мог плюнуть и завести фаворитку или нескольких. О чем, собственно, в пылу очередного скандала Саймон и сообщил супруге.

— Как вам будет угодно, ваше величество, — прозвучал на это ровный ответ.

И тогда Саймон впервые, не выдержав разрывающей ярости, замахнулся. Нет, он каким-то чудом успел остановить себя и выбежать из комнаты, но, кажется, именно тот момент и стал для их пары началом конца.

Множество раз с тех пор король собирался оставить у себя на ночь какую-нибудь красотку, но, как проклятый, снова и снова тащился в спальню к жене. Проблема крылась в том, что ни одна другая женщина ему не была нужна. Он испытывал к Вирнетте настолько сильные и противоречивые чувства, что, ей-ей, всерьез подумывал, не приворожила ли она его?

Не на ровном же месте ходят сказки про зеленоглазых ведьм?

В постели Саймон становился все грубее и грубее. Когда он видел лакированную улыбку на губах жены, единственное, что ему хотелось, — это ее ударить. Убрать с ее лица застывшую маску, пробудить хоть какие-то искренние чувства…

Потом, выходя из комнаты, он ненавидел себя, что не может справиться с эмоциями, ее — что довела его до такого состояния, богов, которые непонятно за что обрекли его на подобную муку… Да вообще весь мир!

Известие же, которое в один из дней принесла счастливая няня сына, добило короля окончательно.

— Ваше величество! Магия! В Теобальде проснулась магия! — восторженно провозгласила она, и Саймон, сдвинув в сторону чуть ли не впавшую в священный транс женщину, понесся в комнаты сына.

Наследник сидел на диване, в нескольких метрах от ванны, в которой, видимо, его недавно купали, и со смехом вздергивал воду фонтаном вверх, брызгая ею в прислугу.

Королю стало так дурно, что он аж привалился к дверному косяку. Дети наследовали стихию родителей примерно в трех случаях из четырех. То, что у Тео активизировалась именно вода, а не отцовский воздух, ни о чем вообще не говорило. Но… Саймон почему-то сразу подумал про Белконти.

Не потому ли старинный друг так категорично не захотел жениться на Джоржинии, что Вирнетта и ему приглянулась?

Мог ли граф приходить к его жене уже после свадьбы тайком?

Так ли безучастно она его принимала?

Впрочем, король быстро взял себя в руки, вспомнил, что Белконти только что женился на Даре Богов и они оба выглядят поистине счастливыми. Теперь в груди Саймона шевельнулась элементарная зависть.