Книга Провидица. Наперекор судьбе, страница 70 – Янина Наперсток

Его величество еще увеличил количество подарков, развлечений и романтических свиданий, так что канцлер даже начал волноваться о бреши в казне. И каждую ночь Саймон был максимально предупредителен и ласков.

Вирнетта выполняла его просьбы, но по-прежнему оставалась безучастной. И улыбалась не как любимому и желанному мужчине, а как всем во дворце. А через два месяца жрицы подтвердили, что королева понесла. По этому поводу Саймон дал двести залпов самого роскошного фейерверка и засыпал комнату жены цветами.

Увы, жрицы попросили его величество, дабы не навредить наследнику, воздержаться от исполнения супружеского долга. Все-таки Вирнетта — тепличный цветок, а тут еще не известно, как проявит себя магия…

Саймон подчинился. Знатные мьеры сразу принялись роем кружить вокруг, ведь скрыть что-либо от слуг, а значит, и от всего двора, невозможно. Но его величество держался, как скала, верный своим чувствам и тщательно взращиваемому им собственному образу идеального короля.

В день родов Саймон, бледный и то и дело покрывающийся потом, нервозно выхаживал перед комнатами королевы. Всех придворных с этой части дворца удалили, оставив только лекарей, целительниц и прислугу.

Что если Вирнетта не справится и умрет в родах?!

А если умрет ребенок?

А вдруг… вдруг это все-таки не его ребенок?

Мысль неожиданно ужалила, как подкравшаяся змея. Его величество, наматывающий круги по коридору, аж встал как вкопанный.

Вдруг она его обманула? Сразу согласилась на брак, потому что уже была в положении, поэтому-то и оставалась к его величеству равнодушна?

Саймон слышал, что женщины теряют интерес к брачному ложу после зачатия ребенка. И про то, что есть всякие хитрости изобразить невинность, тоже слышал. Да и те две выкатившиеся из ее глаз слезинки при консумации брака вряд ли можно было отнести к настоящей боли.

— Ваше величество, у вас сын! — прервала тягостные мысли жрица, выходя из покоев роженицы. — И мать, и кроха чувствуют себя хорошо.

Саймон на негнущихся ногах зашел внутрь, в ужасе ожидая, что увидит сейчас на голове ребенка рыжий пушок. И что тогда?!

Но младенец, завернутый в кружевное покрывало, был темноволосым. А глазенки, которые с любопытством смотрели на короля, — зелеными. Один в один как у Вирнетты.

— Как он на вас похож! Просто изумительно! — ворковала рядом жрица, и все вокруг охотно поддакнули.

Понятно, что от этих лизоблюдов другого ждать и не стоило. Они бы и про рыжего сказали то же. Но этот вроде и правда похож. От сердца отлегло.

Вот же дурень! Напридумывал себя всякого на нервах.

Все у них будет хорошо!

Вот разрешат целители вернуться к жене в спальню, и они попробуют заново. Говорят, у многих женственность после родов только расцветает. Вирнетта начнет принимать свое тело и его потребности, а король научит ее получать удовольствие от процесса.

— Что скажете, ребенку передалась магическая сила? — задал он жрице единственный вопрос.

— Об этом слишком рано судить, ваше величество. Проявления возникнут только к годикам двум-трем. Но мальчик крепкий, шансы велики.

— Я нарекаю его Теобальд! Занесите это в храмовые свитки.

— Теобальд значит «смелый». Хорошее, сильное имя!

Саймон кивнул, совершенно не нуждаясь в одобрении жрицы, и, пройдя к ложу, поцеловал измученную супругу. А потом, удовлетворенный увиденным, ушел спать.