Книга Маврика, страница 55 – Инесса Мизер

— И ты, конечно, думаешь, что этим «любым» будешь ты.

Тарк наконец поднял взгляд. В его глазах не было ни бравады, ни слепой веры — только холодная решимость.

— А кто ещё? — тихо спросил он. — Я знаю эти леса, как свои пять пальцев, это мой дом. А Борх - чужак.

Кедр прикусил губу, потом наклонился ближе, понизив голос до шёпота:

-Ты сильно рискуешь.

Тарк на мгновение замер.

— Я знаю, — признал он наконец. — Но разве лучше сидеть и ждать, пока он окончательно поверит в свою божественность? Пока не решит, что его право — это единственный закон?

Они ещё немного помолчали, прислушиваясь к ночным звукам: шороху листвы, далёкому крику ночной птицы, тихому дыханию леса, который, казалось, тоже ждал, чем всё закончится.

Наконец Тарк отложил палку, поднялся и отряхнул руки.

— Завтра. Когда принесут еду. Это мой шанс. Я поднимусь на площадку у главного дерева, возьму молот и ударю в гонг. Три удара — и вызов прозвучит на весь лагерь. Пусть готовят испытания.

Кедр молча проследил, как Тарк поднимается, как стряхивает с ладоней прилипшую землю — будто сбрасывает с себя последние сомнения. В воздухе повисла такая тишина, что в ней можно было услышать, как где‑то далеко хрустнула ветка под лапой ночного зверя.

— Ты уверен, что охрана не свернёт тебе шею раньше, чем ты до гонга доберёшься? — наконец тихо спросил Кедр, не пытаясь скрыть тревогу

Тарк криво усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья — только стальная решимость.

— Они чтут закон. Йяхор Джара — не просто слова, это святое. Даже Борх не посмеет отменить вызов, если он прозвучит при свидетелях. А гонг… гонг услышат все. И старейшины, и воины.

Кедр медленно кивнул, будто принимая неизбежное.

Рассвет подкрался незаметно. Полосы бледного света легли на землю, выхватывая из темноты силуэты хижин и тёмные стволы деревьев. У большого котла уже суетились женщины: кто‑то помешивал густую похлёбку, кто‑то раскладывал лепёшки на плетёные подносы, а самые юные девушки сплетали венки из белых орхидей и пушистых метелок травы — для невесты. Сегодня большой день — свадьба вождя племени.

По всему лагерю тянулся пряный запах жареного мяса, над кострищами вился лёгкий дымок, а между хижинами мелькали яркие ткани — племя готовилось к празднику, который должен был показать и соседям, и духам, что у этого народа есть сильный вождь и крепкая община.

По лагерю, в окружении женщин, шла Маврика. На ней было надето белое платье — простое, но изящное, сшитое из тонкой ткани; оно струилось при каждом шаге, словно лёгкая волна. Белый венок из лилий покоился на её волосах, и в этом убранстве было что‑то одновременно торжественное и горькое: символ чистоты и невинности, который сейчас казался маской для того, что творилось у неё на душе.

Женщины шли рядом, тихо перешёптываясь, украдкой бросая на Маврику взгляды — одни с сочувствием, другие с любопытством, третьи с затаённой тревогой. Для них она была невестой вождя, той, что должна была принести племени удачу и благословение духов.

Утром в яму завтрак принес знакомый Тарка, это оказалось как раз кстати. Спустив его по верёвке, он поинтересовался как у него дела. Тарк вкратце объяснил, что ему необходимо выбраться из ямы, так как он хочет бросить вызов вождю. Знакомый вынужден был пойти на уступки так как слишком уважал Тарка и знал, что тот не из тех, кто просит о помощи просто так. Да и в глубине души знакомый и сам не был в восторге от правления нынешнего вождя — слишком уж тот любил решать единолично, не советовавшись со старейшинами или с племенем.