Книга Цвет любви - рыжий!, страница 61 – Наранга

Вместо ответа он молча окинул взглядом поле. Потом закрыл глаза, подставив лицо горячему солнцу. И вдруг запел. Голос у него оказался ожидаемо приятным, низким, волнующим. В нем чувствовалась сдержанная мощь и глубина.

Песня полилась свободно и казалось, что она растекается по полю, довершая начатое исцеление. Он пел на каком-то другом языке, Алиса никогда такого не слышала. Она не понимала слов, но смысл удивительным образом проникал в нее напрямую:

Был я и каплей дождя, и звездным мечом, Пеной морской и звуком трубящего рога, Был головою отрубленной и палачом, И пузырящимся пивом, и пыльной дорогой.

Я простирался над лесом, стелился травой, Я прогрызал под землею глубокие норы — В Крепость Высоких Небес* устремлялись за мной Птицы ветров — и людей вознесенные взоры.

Я был струной, я был голосом водопада, Змейкой ручья, что вьется между камней. Так я сложил для страны поднебесного града Лучшую песню из всех, что звучали над ней.

Видел, как морю подобные, хлынули рати, Как захлебнулись на стенах и прянули вновь, Видел волшебников, рыцарей, черни и знати, Равно одну проливавшие алую кровь.

И, в час последний, когда не осталось надежды, Видел, как волнами зашевелился лес — Больше не будет, и не было этого прежде — Встал он на корни, стволами наперевес.

Буки и грабы, осина и дуб коренастый, Тис и каштаны — против железа и перьев — Двинулись молча на рыцарей лавой** ужасной Так начиналась великая Битва Деревьев…***

— *Крепость Высоких Небес — Каэр-Hевенхир (вал.) **Лава — один из вариантов кавалерийской атаки, а также жидкая магма, изверженная вулканом. ***Битва Деревьев — Кад Годдо (вал.) —--

Он улыбнулся устало, но в глазах его горел огонек воодушевления.

— Битва Деревьев, — кивнул он. — Старая история. Вот мы с лешим ее немножко и обновили… Пока Любава всех не залюбила.

Бабушка зыркнула на него.

— А тебе бы всех задеревенить. Мало люди дров наломали? Все силой да силой…

— Дров-то да, дров мы можем, — хмыкнул мастер деревянных дел. И тут же посерьезнел, — Скоро до залесских дойдем, будем там поленницы разбирать.

Еще немного посидели молча, наслаждаясь солнечным покоем. Алиса искоса посматривала на Владислава, любуясь его профилем. Он поймал ее взгляд, и она быстро выпалила внезапно выскочивший из памяти вопрос:

— А откуда у тебя коврик с айретаном?

— Какой еще коврик? — Бровь Влада поползла вверх.

— На стене, в твоем доме.

— Ты была в моем доме? Как ты смогла войти? — Вверх поползли уже обе брови.

— Ну… не одна… меня туда тетя Ася привела…

— Василиса привела тебя в мой дом?! — Владислав сел прямо и вытаращился на Алису. Она, смущаясь, продолжила:

— Да, и там на стене был этот коврик, а на нем был вышит этот айретан. Мы на него смотрели, а он показал трубой на северо-восток. Любава говорит, это была подсказка, где искать тебя…

Еще какое-то время они шли в задумчивом молчании. На горизонте уже показались первые дома деревни. По виду она была раза в три, а то и в четыре больше бабушкиной.

Чем ближе они подходили, тем тревожнее становилось на сердце у Алисы. Воздух здесь был тяжелым и душным. Попахивало гнилью. А еще несло дымом, но не из печки, а как от недавнего пожара.

Иногда налетало облако сладковатой, но при этом едкой пыльцы. Она раздражала нос и горло, заставляла чихать и кашлять.