Книга Цвет любви - рыжий!, страница 60 – Наранга

— Матушки-светы… — пробормотала Любава. — Лесовик! Да какой старый…

Да, это был лесовик, но не маленький и безобидный, вроде того, что Алиса видела в саду у Любавы, а древний, могучий и явно разгневанный. Нет, он не будет следить за бабушкиными грибами и успокаивать их, чтобы они не ссорились. Он все растопчет и порвет, а потом еще раз порвет и растопчет!

— Леший! — Влад сделал широкий жест руками, закрывая женщин и показывая, что сейчас разберется.

Лесовик заревел, и его голос был похож на скрип тысяч древесных стволов одновременно. Он взмахнул своими корявыми лапами, и лес вокруг ожил. Ветви деревьев, дикий виноград, ползучий хмель, даже высокая трава — все потянулось к путешественникам, пытаясь опутать, схватить, разорвать.

Филимон бросил свою палочку и грозно залаял. Он хотел броситься в бой! Алиса едва удержала пса.

Владислав шагнул вперед. Его лицо было сурово. Он снова развел руки в стороны, и Алиса почувствовала, как от него пульсирующими волнами исходит сила. Тут же часть деревьев повернулась в сторону лесовика, их ветви вытянулись навстречу атакующим, пытаясь перехватить их. Готовилась начаться настоящая битва деревьев, столкновение двух лесных воль.

Они шли по ячменному полю, и с каждым шагом чувство беды становилось все явственнее. То там, то здесь золотые колосья, издали казавшиеся здоровыми, оказывались покрыты черными пятнами. Кое-где стебли изламывались под неестественными углами, напоминая скрюченные пальцы.

Филимон отходил от них подальше и глухо ворчал.

Владислав останавливался у каждого такого места. Он не произносил заклинаний и не совершал сложных ритуалов, а просто садился на колени, закрывал глаза и прикладывал ладони к земле, словно прислушиваясь к ее пульсу.

Алиса видела, как от его пальцев по почве разбегались легкие, едва заметные волны тепла. Они были похожи на зыбь от упавшей капли, но не в воде, а в самой материи мира. Там, где волна проходила, черные пятна на колосьях бледнели и осыпались прахом, а скрученные стебли с тихим шелестом распрямлялись, принимая естественную форму.

Казалось, сама земля вздыхает с облегчением.

Это напоминало тихую, кропотливую работу садовника, выпалывающего сорняки. Неспешную и ненапряженную. Но после каждого такого исцеления Владислав бледнел, и на его лбу проступали капельки пота. Любава, идя следом, молча подставляла ему плечо для опоры, и Алисе казалось, что часть бабушкиной силы тонким ручейком перетекает к мастеру, подпитывая его.

После одного из таких исцелений они решили отдохнуть. Неспешно перекусили, а Владислав и Любава еще и заправились остатками целебного меда и повеселели.

— Надо ж, Залесье-то вон где, рукой подать… А мы еще тут… — невесело усмехнулся Влад.

— Да уж, близок локоток, а не укусишь, — в тон ему ответила бабушка.

Алиса на глаз прикинула, сколько они уже прошли по этому полю, сколько еще осталось, и вздохнула. Так они еще часа два проковыряются. И тут она вспомнила, о чем хотела спросить.

— Влад, а кто такой Кад Годдо?

Мастер в этот момент отхлебывал воду из фляги и чуть не поперхнулся.

— Ты знаешь больше, чем думаешь, — ответил он, прокашлявшись. Но Алису это не удовлетворило.

— Ну правда, кто?

— Не кто, а что, — поправила ее Любава. — Старая история. Влад ее нам принес. Но и здесь о ней поминалось в сказках. Спой, Владик?