Книга Цвет любви - рыжий!, страница 20 – Наранга

— Знать, принял тебя дом-то Панкратов… А говорили-то… Йех! Пшла, залетная! — и лошадь тронулась, увлекая за собой подводу.

Алиса немного растерялась, оглянулась на дом, на улицу, на мужичка… А от телеги и след простыл.

И пошла она тогда по соседям, знакомиться… К одному дому подходит — не пускает ее калитка, к другому — та же история.

«Да что же у вас тут такое!» — не находит слов Алиса.

Даже в тот дом, где ее женщина накормила, не может войти. И не видать никого кругом, жителей-то. Словно и нет их.

Так и осталась она тут жить: вроде бы среди людей, но и совсем одна. Чужая. Никто от нее не отворачивался, никто не обижал — ведь никого она и не видела.

А беду-то в деревне, похоже, ждали не напрасно.

Однажды заспалась Алиса до полудня. Вышла на двор и ахнула. Солнце немилосердно палило словно бы уже не первую неделю. Земля лежала иссушенной, растрескавшейся. Трава пожухла, деревья потеряли листья.

Спустилась к речке — а та обмелела до жалкого ручейка, обнажив каменистое дно.

Утро выдалось ясным и по-настоящему летним. Солнце пригревало, но еще не жглось нещадно.

— Пойдем-ка, Лисонька, нарвем зелени да овощей наберем к завтраку, — позвала Любава. — Салат сделаем, заправим сметанкой.

Алиса с готовностью кивнула. Ей нравилось бывать в бабушкином саду-огороде. Этот живой и волшебный уголок земли — одновременно хаотичный и упорядоченный, буйный и спокойный — с первого взгляда очаровал ее.

Они вышли на утреннее солнышко. Роса на траве переливалась миллионами бриллиантовых искр.

Любава протянула руку к грядке с зеленью. Алиса попыталась вспомнить, что где: укроп, базилик, салатный лист, зеленый лук… Петрушка? Или это кинза? А сколько чего брать? И как правильно рвать? Или надо резать ножницами?

А бабушка просто повела ладонью:

— Ну-ка, мои хорошие, поделитесь, — ласково предложила она.

И грядки ожили. Стебли укропа дружно качнулись в ее сторону. Несколько пушистых веточек сами отделились от основного стебля и аккуратно упали в подставленную Любой корзинку. Крупные, светло-зеленые листья салата свернулись в упругие кочанчики и подкатились к ее ногам, как послушные щенки. А вот и молодой лук вылез из земли, отряхнул корешки и прыгнул в общую компанию...

Алиса смотрела, завороженная этим слаженным действом, явно привычным для всех участников. И вдруг краем глаза заметила движение среди мальвы. Что-то маленькое, мохнатое и рыжее, с большими ушами и пушистым хвостом, на мгновение высунулось, посмотрело на Алису блестящими бусинками-глазками и скрылось из виду.

Тут же мимо яблони беззвучно пронесся крошечный человечек с прозрачными крылышками — и затаился в зарослях вьющихся ярко-синих цветов. Похоже, рыжий меховик его вспугнул.

А по стволу сверху-вниз с тихим шелестом скользнул опавший лист… Да нет же! Если присмотреться, вовсе это и не лист, а словно вырезанный из листа то ли жук, то ли кузнечик, то ли палочник, то ли богомол… Вот он зацепился за ветку и замер — от листа не отличить.

А у забора, рядом с тыквами, копошилось нечто круглое и плоское, в локоть шириной, в ладонь высотой. С глазами на гибких вертикальных палочках. Оно довольно громко бормотало себе под нос, собирая лапками семена календулы. Бурчало, бурчало… Но слов не разобрать. Вот бы знать его язык!