Онлайн книга «Цвет любви - рыжий!»
|
Она уже почти забыла, откуда шла, исхудала до крайности и едва переставляет ноги. И вот впереди показалась очередная деревенька. Над трубами вьется дымок. Алиса поплелась туда, собрав последние силы, постучалась в первый же дом. Выша к ней женщина, впустила, поохала, накормила-напоила, но спать не уложила. Нельзя, говорит, чужим в их домах ночевать — беда будет. «Никто тебя не пустит», говорит. Алиса обреченно кивнула — против традиций не попрешь. Но заночевать-то она может и под кустом, привычное уже дело. Дни пока теплые стоят, до осени далеко. Закинула свой узелок на плечо и побрела через всю деревню, благо в ней домов-то всего с дюжину. Странно выглядела та деревня: ни детей, ни скотины… Да и люди словно попрятались. Действительно, что ли, беды от нее ждут? Но не чумная же она, в самом деле. Была б чумной — давно бы сгинула. Остановилась напротив одного из домов. Вроде такой же, как остальные, а чем-то все же не такой. Пригляделась — а и тропинки к калитке не видать, и окна закрыты, несмотря на жару… И чувство от него какое-то особенное: словно бы притягивает к себе. Пустой, что ли, дом стоит? По виду не скажешь: ухожен, даже покрашен, как у богатых купцов. Впрочем, в этой деревне все, видать, богаты — если по домам-то судить. И направилась она к тому дому. Отворила калитку, толкнула дверь. Та поддалась без усилия, будто петли только что смазали. Внутри и лавки, и столы целы, даже посуда на месте. Дрова у печи лежат — только топи. Пылью-паутиной подзаросло, но так-то прям порядок… И живые цветы на окнах! Яркая герань, а еще странные вьюнки и трава с серебристыми листьями, с белыми цветами на высоких длинных стеблях. Как же это так? — Эй! Есть тут кто?! — прокричала Алиса. Прокричать-то прокричала, да вышло едва слышно. Очень она устала. В ответ — тишина. Да похоже, и вправду никого нет. Как же так — в такой деревне и такой пустой дом? А цветы кто поливает, коли пустой? Может, хозяева отошли и скоро вернутся? А пыль-паутина тогда откуда? Ну вернутся — так вернутся. Пусть тогда и выгоняют. Нет больше сил. Алиса бросила свой узелок на запыленный пол. — Здесь, — прошептала она осипшим голосом. — Останусь здесь. И только это произнесла, как что-то словно шевельнулось. Будто сдвинулось прозрачное покрывало — и не видно его, но свет несколько иначе проходит через воздух, тени падают по-иному. Глядит Алиса — а нет на полу больше пыли, и паутины в углах нет. И печка уже горит, трещат в ней дрова. — Что за чудеса, — пробормотала она и села прям как есть на пол от удивления. Там и уснула. А утром ждала ее каша в чугунке да ломоть хлеба. И большой кувшин кваса. — Ох, столько-то мне не осилить… — вымолвила Алиса, — но спасибо тебе, кто б ты ни был, век благодарна буду! Никто ей не ответил. Поела, осмотрелась. Нашла баньку — а та уже истоплена… Отмылась, думала рванину свою постирать — а той уже и не узнать. Стала ее одежа вся новая, какой была при первой примерке. Немножко поопасалась, но вышла-таки на прогон, людей посмотреть, спросить хоть кого — что тут творится-то такое, кому ей кланяться, кого благодарить. Глянь — мужичок на подводе едет. Она к нему. — А-а, — говорит мужичок, — новая душа у нас! Здорова будь, милая. — И тебе не хворать, добрый человек… — начала было Алиса, но возница ее прервал: |