Книга Беглая жена генерала драконов, страница 44 – Майарана Мистеру

Я знаю, как выглядит смерть. Я знаю боль медика, который бессилен что-либо сделать. Я знаю это чувство — когда ты сделал всё, а человек всё равно умер, и ты несёшь это домой, и не можешь спать, не можешь есть.

Но я никогда — никогда! — не испытывала торжества от чужой смерти.

До сих пор.

Меня согнуло пополам. Тошнота подкатила к горлу горячим комом. Желудок сжался. Я бросилась к ночному горшку в углу, едва успев упасть на колени.

Меня вывернуло наизнанку. Раз, другой, третий. Желчь, вода, остатки яблока. Тело пыталось избавиться от чего-то, что нельзя было выблевать. От чужих воспоминаний. От чужой радости убийцы. От чужого безумия.

Я сидела на холодном полу, вытирая губы дрожащей рукой. Во рту стоял привкус желчи и кислоты. Глаза слезились. Нос забился.

И я всё ещё чувствовала это. Удовлетворение. Чужое, мерзкое, липкое удовлетворение от убийства. Оно сидело где-то глубоко, в костях, в крови, в клетках этого тела. Элара радовалась. Элара торжествовала. И это торжество передалось мне вместе с её памятью.

Шаги. Тяжёлые сапоги по каменному полу. Они остановились рядом.

— Впечатляет, — произнёс Валиан сверху вниз. — Твоя реакция такая искренняя. Я бы, наверное, поверил.

Я подняла голову. Он смотрел на меня без злости, без ненависти. С холодным, отстранённым любопытством. Как учёный смотрит на подопытную крысу.

— Но тогда, в тронном зале, тебя била дрожь совсем иного рода.

Валиан говорил тихо, но каждое слово звучало, как тот кинжал всаживаемый в грудь убийцы.

— Это был экстаз. Когда стража вывернула твои карманы и пустой флакон звякнул о паркет, ты даже не отпиралась. Ты стояла и улыбалась.

Я смотрела на него снизу вверх. Злые, горькие слёзы бессилия текли по щекам. Я не могла их остановить. Не могла ничего объяснить. Не могла доказать, что я — не она.

Потому что я была в её теле. С её шрамом. С её памятью и её виной

Валиан присел на корточки. Медленно, плавно, как садится хищник рядом с добычей. Наши лица оказались на одном уровне. Его золотые глаза смотрели в мои.

— Помнишь, что ты сказала?

Я зажмурилась. Но безумные слова сами собой всплыли в памяти.

— Теперь он меня заметил, — повторила я устало, сдаваясь.

Валиан усмехнулся. Усмешка была невесёлой.

Он протянул руку и неожиданно мягко убрал мокрую прядь волос с моего лица. Жест был почти нежным. Почти человечным.

— Ты убила надежду империи, Элара. Ты убила единственного наследника. Ты убила моего друга.

На последнем слове безупречная сталь его голоса дала трещину. Звук вышел шершавым, будто в горло попал песок. Едва уловимая заминка, которую он тут же подавил, но я успела её заметить.

— Он был моим кузеном. Я учил его держать меч, когда он едва доставал мне до пояса. Должен был стать его правой рукой, когда он взойдёт на трон.

Он замолчал. Его челюсть напряглась.

— А потом пришла ты. Глупая влюблённая девочка, которая не смогла пережить отказ.

Он поднялся. Его лицо снова стало каменным.

— Император приговорил тебя к высшей мере. Но просто казнить было бы слишком милосердно. Он отдал тебя мне. Чтобы твоя никчемная жизнь послужила хоть какой-то цели на алтаре. Чтобы хоть что-то от тебя пошло на пользу империи.

— Я… — я хотела сказать «я не она». Хотела объяснить. Хотела закричать, что это чужое тело, чужая память, чужое преступление. Но язык прилип к нёбу.