Книга Сердце на льду, страница 108 – Анна Эйч

— И это ты считаешь наказанием? – дразню я его, кайфуя от каждой нашей стычки. Возможно, пора прекратить эту игру в недотрогу и просто поддаться влечению, но я не могу удержаться: мне нравится доводить его до исступления. Причём не только в постели.

— Закрой свой дерзкий ротик… – обжигает он меня угрожающим шёпотом, одной рукой сдавливая горло, а второй надевая презерватив.

— Не закро… – начинаю я протестовать, но его крепкие пальцы безжалостно зажимают мои губы. Его каменная твёрдость стремительно и грубо врывается в меня. Быстро, яростно Курт вбивает мои бёдра в мягкую поверхность дивана, ускоряя и усиливая толчки.

Я громко мычу в его ладонь, пока он с одержимостью маньяка наказывает меня за непослушание. Это новое ощущение: теперь я не хрупкая фарфоровая статуэтка в его руках – я роковая женщина, сделавшая страсть своей профессией.

— Пиздец… Довела! – выплёвывает он мне в спину и запускает большой палец в рот.

В помутнённом рассудке я начинаю послушно сосать его палец и тут же получаю болезненно-сладкий укус в шею.

— Сладкая… – рычит он хрипло. – Моя больная одержимость! – Он слегка придушивает меня ладонью и начинает двигаться ещё быстрее и глубже.

— Курт… Я сейчас…

— Кончишь! Ты сейчас для меня кончишь! Поняла?

— Да-а…

— Сейчас, малышка… Сейчас! С моим именем на губах! – Он запрокидывает мою голову себе на плечо и одним мощным движением погружается до предела. Пальцами одной руки надавливает на чувствительный клитор, а другой твердо, извращённо-приятно удерживает моё лицо. Курт пожирает мою кожу, намеренно вымазывает своей слюной как хищник, помечая меня своей жертвой. Чувствую, как горячий язык рисует дорожку от лопатки до трепетного участка кожи за ухом. Всё происходящее напоминает невыносимую пытку и при этом ослепляющую эйфорию.

— Максвелл… – В полубессознательном состоянии выдыхаю я и разлетаюсь на миллионы искрящихся частиц. Пульсирующие волны сладкой боли растекаются по телу, заставляя трепетать каждую клетку. Я отделяюсь от собственного тела, парю над нами, исчезаю в пространстве чистого удовольствия. Меня больше нет. Я погибла от передозировки счастья.

Курт наклоняет меня вперёд и несколькими неистовыми движениями доводит себя до кульминации, впивается сильными пальцами в мои ягодицы, оставляя на коже невидимые следы своего обладания.

Вдох. Выдох. Падение.

Как только Курт ослабляет свои каменные объятия, мы оба безвольно опускаемся на мягкую велюровую ткань дивана, жадно хватая воздух ртом.

* * *

Минут десять просто лежим в полной тишине, рассматривая асимметричную люстру, чья неоновая лента закручивается по спирали, словно символ бесконечности. Сердце постепенно успокаивается, лёгкие наконец-то перестают сходить с ума и щедро делятся кислородом с другими органами – например, с мозгом. В голове проясняется, и я начинаю осмысливать произошедшее.

— Прости… – Курт первым нарушает наше молчаливое единение.

— Прости? Я ожидала услышать что угодно, но только не извинения… – Усмехнувшись, я меняю положение так, чтобы видеть его лицо.

— Не сдержался. – Он продолжает смотреть в потолок, прикусывая нижнюю губу. – Слишком часто представлял этот момент…

Я позволяю ему закончить мысль, не набрасываясь сразу с уточняющими вопросами.

— Я не сделал тебе больно? – переводит взгляд на меня Курт. В его глазах плещется забота и нежность, ласкающая мою душу. – Я вёл себя как дикарь, прости меня… Рядом с тобой всегда теряю контроль. – Он невесомо гладит большим пальцем мою щёку. – Если бы ты знала, каких сил мне стоит не наброситься на тебя снова…