Книга Сердце на льду, страница 110 – Анна Эйч

— Как в песне «Сплин»: «Она хотела даже повеситься, но институт, экзамены, сессия…»

— А-а-а, ну раз между крахом карьеры и суицидом ты выбрала первое, то спасибо хотя бы за то, что уберегла меня от новой копны седых волос, – саркастично отвечает Элли. Очевидно, звонит она исключительно с целью отчитать меня за поведение.

— Уже доложили?

— А ты как думаешь? Не каждый день восемнадцатилетние фигуристки посылают директора спортивного центра в задницу.

— Я никого не посылала!

— То есть они врут?

— Да! То есть нет… Не совсем так… – начинаю нервничать я и машинально потираю шею от накатившего чувства вины. – Кажется, я предложила дирекции подавиться моим паспортом и наблюдать за тем, как я буду надирать им задницы под российским флагом… – выдаю честно и без прикрас.

Элли молчит несколько секунд. Я понимаю: ей нужно время осознать тот факт, что у её родной сестры окончательно поехала крыша.

— Лучше бы ты просто их послала… – вздыхает она уже без злости. – План-то неплохой, но каковы шансы, что Россия окажется на Олимпиаде?

— Никаких, – уныло подтверждаю я собственные опасения.

Элли не из тех людей, кто станет добивать лежачего. Она лучше других знает вкус разбитых надежд об олимпийском золоте.

— Ладно, не кисни. Что-нибудь обязательно придумаем. Ты, когда планируешь приехать в Торонто? Мне нужна твоя помощь с выбором платья.

— Не поверю, что ты со своей сверхспособностью к планированию оставила такой важный пункт на последний момент.

— У меня всё было под контролем ровно до того момента, пока Картер не решил внезапно устроить романтический уикенд в горах и покататься на лыжах.

— Бедная несчастная невеста миллионера! Как же я тебе сочувствую! – хихикаю я над её надуманной проблемой.

— Тебе, нищенке, не понять! – шутливо фыркает Элли и тут же добавляет уже серьёзнее: – Но справедливости ради признаюсь: эта поездка была мне нужна. Чем ближе дата свадьбы, тем сильнее мандраж.

— Ты выходишь замуж по большой любви. Просто расслабься и получай удовольствие: всё происходит именно так, как должно быть! – стараюсь поддержать я свою «мамочку» с синдромом железной леди.

— Кажется, я вырастила себе отличного личного психолога…

— Не по годам мудрого и ментально взрослого…

— И одновременно чокнутого на всю голову подростка, способного отправить в задницу свой единственный шанс стать олимпийской чемпионкой!

— Ты невыносима!

— И я тебя люблю, малявка.

Мы обе смеёмся, ещё немного болтаем, договариваемся о дате моего прилёта в Торонто и прощаемся традиционной перекличкой милых подколов.

— С кем болтала? – голос Курта трепетно обволакивает меня, словно мягкое кашемировое одеяло.

— С сестрой, – я машу телефоном и вприпрыжку бросаюсь к нему, чтобы помочь распаковать наш ужин.

— Большая у тебя семья? – его беззаботный вопрос неожиданно задевает болезненные струны где-то глубоко в моей душе.

— Только сестра… – мне не удаётся скрыть печаль в голосе, и рука Курта замирает над коробкой с ароматной пастой.

— Ты сирота?

— Меня вырастила сестра. Мама умерла, когда мне было шесть, а отец ушёл от неё ещё до моего рождения… – я стараюсь произнести это как можно более непринуждённо, но голос предательски дрожит. Воспоминания о маме навсегда останутся жгучей раной, которая, кажется, никогда не затянется.