Книга Сердце на льду, страница 105 – Анна Эйч

— Ещё ничего не решено, ты должна бороться! – кидаю банальную фразу, достойную второсортной мелодрамы. Но по факту она не может сделать ничего против системы, которая, как многоголовая гидра, отращивает новые головы взамен отрубленных.

— Ты сам-то веришь в это? И кто из нас двоих здесь мечтательный подросток? – усмехается Зефирка, в который раз напоминая мне, что, несмотря на её безумные поступки, она гораздо взрослее своих сверстников.

— Значит, я буду, – с полной решимостью заявляю с горящими глазами. – Я не пойду на сделку с совестью, не смогу и дальше здесь работать, зная, что внутри команды токсичная обстановка, с которой никто ничего не собирается делать. Так чемпионы не воспитываются.

Весь мой монолог Сена слушает с милой улыбкой и мечтательно рассматривает меня, словно я – редкий экспонат в музее, который ей удалось разглядеть без стекла.

— Что? Слишком пафосно прозвучало? – одёргиваю себя, смутившись.

— Нет, слишком сексуально, – томно сообщает моя маленькая ведьма, закусывая нижнюю губу. – Тебе идёт быть хорошим парнем, очень идёт…

— А тебе идёт быть моей девушкой!

Слова сами собой срываются с моих губ, будто это очевидный факт, а не конкретный ярлык, который мы даже не обсуждали.

— Девушкой?

Сейчас или никогда.

— После вчерашней ночи я не хочу тебя ни с кем делить! – чётко обозначаю границы, потому что, зная современную молодёжь, уверен, она легко могла бы воспринять наш секс как единоразовую акцию.

Господи, Курт, что с тобой творится? Теперь ты хочешь исключительных отношений. С одной девушкой. Это чувство ново и пугающе, как прыжок с парашютом – захватывает дух, но заставляет все внутренности сбиться в один хаотичный клубок.

— Тогда почему сбежал?

Справедливый вопрос. Никакого завтрака в постель и признаний в моногамии. Только сухая записка и холодная постель.

— Я испугался…

Сеня ждёт, что сейчас продолжу, но я молчу. Это молчание – как глубокая трещина между нами, которую я не знаю, как заполнить. Срываюсь с места и, вновь наплевав на вероятность быть пойманными, беру её лицо в ладони и соединяю наши лбы.

— Не проси меня объяснить, просто поверь, то, что между нами – это всё по-настоящему!

Зефирка расплывается в нежной улыбке и просто кивает.

— Как же я хочу тебя поцеловать! – охрипшим голосом произношу, всё ещё удерживая её лицо в своих руках. – Но нам нужно быть осмотрительнее!

Выпускаю и делаю шаг назад.

— Давай я тебя заберу после занятий?

— Я сама могу приехать. Я боюсь, что кто-то может увидеть…

— Я вызову такси, – нахожу компромисс, который должен устроить нас обоих.

— Ты не мог бы снизить свой градус галантности, а то я так и влюбиться могу, – хихикает Сена, но мне не до шуток. Я хочу, чтобы она влюбилась. Мысль пронзает мое сознание и ослепляет как шаровая молния.

Проклятье!

— Доктор Максвелл, расслабьтесь, у меня нет плана затащить вас под венец, – спешит оправдаться Зефирка, неправильно считав моё выражение лица.

— Я не этого боюсь…

— Ну и прекрасно, не будем усложнять! – она пятится спиной в сторону университета. – До вечера! – кокетливо машет и с милой улыбкой убегает на занятия.

— Не будем… – выдавливаю я, заворожённо провожая её спину.

Поздно, Зефирка, мы усложнили все до невозможности.