Книга Арахнид, страница 42 – И. В. Офелия

Я мог открыть ей себя, но мне хотелось насладиться ее умиротворенностью, прежде чем ее мир рухнет. Я сдерживал себя лишь до тех пор, пока не допью еще один бокал.

Ее пальцы вновь скользнули по щеке Эдит, после чего Алина жестом указала куда-то вне моего поля зрения. Когда она осталась одна, та сладостная нежность растворилась, словно пар. Лицо Алины не выражало ни недовольства, ни гнева, ни вообще каких-либо различимых эмоций. Она была непроницаема, сосредоточенна, но в целом вела себя, как и прежде.

Я помнил, что подобная зацикленность делала ее довольно несобранной и неуклюжей, порой даже неосмотрительной.

Однако это была не та зацикленность.

Ее взгляд, будто вечная мерзлота, сковал холод. Она была хищницей до мозга костей. Ее кровь, может, и красная, но суть оставалась черной, точно мрак.

Азартный огонек в глазах выцепил добычу, и Алина двинулась к ней. Несмотря на голодный блеск во взоре, ее движения были полны потусторонней грации. Я бы не осудил того, кого могла завлечь одна лишь ее энергия. Она была мрачной, соблазнительной, смертельной. Все в ней заставляло меня пасть на колени и каяться в мыслях, что роились в голове. Во всех тех гнусных, отвратительных вещах, что я жаждал с ней совершить.

По жилам разлился жар, когда я осознал: она вышла на охоту.

Алина приблизилась к другому мужчине, бросив ему холодную усмешку, в то время как ее пальцы нашли путь к его лацкану, отмечая изумрудный платок, выглядывающий из нагрудного кармана.

Осторожней.

Он слишком часто заморгал, пытаясь убедить себя, что такое чудесное видение, как она, может заинтересоваться столь заурядной особой, как он.

Она сожрет тебя заживо.

Ее манера напомнила мне движения некоторых кошачьих: медленные и выверенные, ибо ей не требовалось быть быстрой, чтобы поймать этих глупцов. Ей достаточно было просто замереть – и они бы пали перед ней на колени. Готов поспорить, они бы и сами накинули петлю себе на шею, если бы она сказала: «Пожалуйста».

Мне пришлось сознательно заставлять себя дышать – было так просто забыть о подобной мелочи, стоило Алине оказаться рядом. Если она и не стала прекраснее, то уж точно – более устрашающей.

Алина провела рукой по ткани пиджака цели, нашептывая что-то на ухо. Я почти ожидал, что она откусит его. Мужчина приник лицом к ее шее, кокетливо проводя обнаженными клыками по коже, оставляя на ней бледно-розовый след.

Ее сладострастная усмешка так и не добралась до глаз. В них читался ненасытный, прицельный голод, высматривающий следующую жертву.

Бедолага покраснел, когда губы Алины вдруг замерли на полуслове, а взгляд принялся изучать позолоченное убранство зала. Я видел, как прекрасные глаза медленно, неумолимо плывут сквозь толпу. Взгляд рассекал пространство. Искрящийся, он скользил, будто лезвие по точильному камню, и к тому моменту, когда он настиг меня, отточился до бритвенной остроты. И вокруг не осталось никого – только она и я.

Позвоночник пронзил электрический разряд, заставив клыки дернуться, будто я уже наметил добычу. Природа брала верх, и все мои мысли свелись к одному – наброситься. Покалывание в глазах от прилива крови зажгло в них краски, насыщенность залила собой все вокруг, размыв черно-белую слепоту.

В тот момент, когда наши взгляды сковало взаимное притяжение, лицо Алины перекосилось. Я видел, как в ее глазах промелькнули отрывки – все ужасы, что я ей устроил, всплыли из глубин, проламывая лед, будто раскаленный штык.