Книга Арахнид, страница 41 – И. В. Офелия

Последней остановкой перед тем, как отправиться домой, стала кузница, куда Алина сдала какую-то сумку. Мне дико хотелось узнать, что за инструменты она точила так регулярно, раз держала кузнеца «в кармане», но я был уверен, что скоро выясню это самостоятельно.

Если два года назад она уже привлекала внимание, то теперь обросла и вовсе причудливыми привычками. Морг и кузница – новшества. Да и приятелей вокруг себя собрала куда больше, чем я мог предположить. Каким образом она заманила в свое Гнездо столько людей, что стала беспокоиться о том, как прокормить их всех разом?

Моя слежка на этот день завершилась, когда я проводил Алину до дома. Я остановился на дороге, где заканчивалась линия деревьев и начиналось поле, окружающее ее жилище. Оно выглядело уютным и слегка запущенным. Не представляю, как Фиби переносит такие условия.

В столь небольшом помещении, помимо нее самой, Фиби и Эдит, вряд ли могло быть много обитателей. Если они – все, что у Алины есть, задача окажется проще, чем я ожидал.

Американцы оказались изобретательны. Заведения для кормления маскировались под респектабельные клубы, где исключительность, секретность и скандал были в порядке вещей – идеальное место, чтобы спрятать Логово у всех на виду. Хотя это было куда изящнее любого Логова, что я когда-либо видел.

Убранство не уступало хорошему столичному клубу. Стены украшали фрески с охотничьими сценами и пейзажами. Множество комнат, куда можно было незаметно ускользнуть. Барная стойка в углу. Гости перетекали из зала в зал, словно кровь по сердечным клапанам, пульсируя в самом сердце вечера. Здешние нравы были свободнее, чем те, к которым я привык, но возражать не приходилось. В этом месте чувствовалась основательность Гнезда и безудержная энергия Логова. Было по-настоящему освежающе – увидеть нечто столь новое во плоти.

В главном зале возвышался чудовищных размеров камин, выше человеческого роста. Полагаю, для его украшения требовались лестницы. Над ним висело большое зеркало, отражавшее блики сверкающей люстры, что гордо свисала с потолка. Ни один угол помещения не оставался пустым, и, вероятно, то же самое касалось и остальных комнат.

Среди всего этого гама, суеты, изящных силуэтов, порхающих словно птицы, наперебой добивающихся внимания друг друга, ничто не могло сравниться с моей дорогой тенью, застывшей среди пламени.

Изящные пальцы Алины скользнули по лицу девушки – нашей маленькой феи, Эдит. Ее стройные руки были обнажены, если не считать перчаток, так как платье не имело рукавов. Вырез опускался достаточно, чтобы обнажить легкую округлость груди, мягко подчеркнутую корсетом. Ее формы были еще ослепительнее, чем я помнил. Алина избавилась от того болезненного вида, что не оставлял ее все те годы, пока она скрывалась от меня. Плечи и шея стали более выразительными, а кожа приобрела здоровую бледность вместо того призрачного оттенка, что я так хорошо запомнил. Живой румянец украшал ее щеки и зону декольте, хотя, возможно, виной тому послужил алкоголь. Что казалось странным, учитывая, что в руках у нее не было никакого бокала.

Каждое движение ее губ, каждое неуслышанное мною слово заставляло мои зубы скрежетать от желания. Мне хотелось пожрать их, вгрызться в самую плоть. Они казались такими же мягкими, как и ее взгляд. Глаза сияли так ярко, так безмятежно. Даже в своей ледяной глубине они таили тепло, заметное лишь украдкой – подобно призраку, не желающему быть увиденным живыми, растворяющемуся в миг, когда его присутствие вот-вот обнаружат.