Книга Арахнид, страница 172 – И. В. Офелия

— Из Буффало? Думаете, он мог прийти откуда-то еще? – Она сдвинула брови, тревожно закусив губу.

— Боюсь, что так. По крайней мере, не от нас. – Он пожал плечами.

— Понимаю. – В ее голосе зазвучала неоспоримая нота поражения.

— Жаль, что не могу дать лучшего ответа. Удачи вам в поисках источника ваших бед. – Он поднялся с кресла. – Мне уже пора возвращаться, но вы двое могли бы заглянуть сегодня на костер. Идеальная ночь, чтобы смотреть на звезды. – Он повернулся к Алине и взял ее руку. – Доброй ночи, если не увидимся вечером. – Кормак поцеловал костяшки ее пальцев, затем кивнул мне. – И вам доброй ночи. Спасибо, что позволили вашей супруге развлечь нас историями.

Я кивнул в ответ, решив, что скромнее будет промолчать.

С этими словами он двинулся к выходу – ловко скользнул стаканом по стойке бармену, накинул пальто и вышел в компании большинства мужчин, что прежде сидели с нами.

Я смотрел на Алину через зал.

Она вглядывалась в огонь. То радушное выражение, что красовалось на ее лице, исчезло бесследно – словно его и не было. Как ни удручали новые вести, я понимал ее разочарование. Пожалуй, сегодня стоит заняться чем-то иным, кроме как предаваться унынию.

— Ты точно хочешь пойти? – спросил я, когда мы подходили к полю, где путь освещал огромный, полыхающий костер.

— Я не устала, хочу посмотреть. – Она сжала мою руку, когда мы приблизились к гигантскому пламени.

Жар растекся по снегу, плавя его по мере приближения и обнажая сухую траву. Многие расстелили одеяла и сидели, попивая сидр и пиво. Еду на продажу возили на тележках.

Женщины и дети радостно плясали вокруг костра под аккомпанемент небольшой группы, игравшей на странных, несуразных инструментах, полных задорных народных мелодий.

Лицо Алины светилось любопытством ко всему происходящему. Тут и там стояли несколько стогов сена, приспособленных для сидения.

— Я и не думала, что костер может быть таким огромным, глаза слепит.

Я взглянул на нее. Глаза сияли, она впитывала эту картину и тепло – все сразу. К лицу вернулся румянец, а может, это был просто жар костра.

Мимо пробежала шайка детей, заливаясь смехом. Один из них остановился и уставился на Алину, удивленный незнакомым лицом. Он крикнул что-то друзьям на незнакомом языке, а потом схватил ее за руку.

Она замялась, но мальчуган уже тянул ее за собой.

Дети хотели, чтобы она танцевала с ними. Малыши подвели Алину ближе к огню, подпрыгивая от восторга и кружась, пытаясь показать, что нужно делать.

Она была до ужаса неловкой – не понимала, что ей говорят, но, уловив жесты детей, показывающих, как танцевать, принялась повторять. Похоже, это был какой-то народный танец из простых шагов и кружений под быструю, зажигательную музыку.

Я присел на тюк сена, любуясь Алиной издалека. Я видел ее силуэт, подсвеченный бушующим пламенем, но ничто не могло сравниться с огнем, что горел внутри нее. Страсть, преданность, сила – она внушала трепет. Но сейчас Алина была словно богиня, стоящая в окружении огня, столь же яростного, как она сама.

Казалось, время замедлилось, и я мог видеть ее всю. Когда она кружилась, волосы разлетались вокруг, улыбка сияла ярче обычного – словно за ней никто не наблюдал. Щеки раскраснелись от возбуждения и радости, от самого ощущения свободы. Здесь не было никого, перед кем нужно было держать маску, не было судей. Я был благословлен тем, что мог лицезреть ее в такой редкий миг. И до боли горько было сознавать, что она не может всегда оставаться такой свободной.