Книга Любовь без срока давности, страница 61 – Ольга Коротаева

Дверь открывается.

— Ниночка, это я, – смущённо произносит тётя Таня. – Извини, что отвлекаю тебя от работы.

— У меня обеденный перерыв, – закрываю ноутбук. – Вы не отвлекаете.

— Ты не пообедала? – ахает соседка. – Из-за меня!

— Не из-за вас, – качаю головой. – Присаживайтесь. Вы принесли тот документ?

Ермолаева суетливо вынимает из сумочки лист бумаги, а я с сочувствием смотрю на её руки. Теперь они ухоженные, с идеальным маникюром, но всё равно видно, сколько их хозяйке пришлось работать, чтобы и самой выжить, и сына вырастить. А тот богатый и влиятельный офицер, который закрыл глаза на тяжёлую жизнь любовницы с ребёнком, теперь требует подписания брачного контракта. Честно говоря, к биологическому отцу Ивана неприязнь у меня с каждым днём только растёт.

Погружаюсь в чтение. Нужно бы позвонить Женьке, она говорила, что не пойдёт на обед. Мельком смотрю на соседку, нет, лучше сама схожу.

— Простите, – говорю, – мне нужно поговорить с адвокатом. Подождите, пожалуйста. Люда, принеси чай.

— Не нужно, – смущается тётя Таня.

Я же иду к Женьке, вижу её весело болтающей с новеньким охранником.

— Вот почему ты на обед не пошла, – шучу я. – Стройнеешь!

Женя кокетливо заправляет локон за розовое ухо и отвечает:

— Да зачем мне? Я и так хороша!

Парень кивает, но, повинуясь моему многозначительному взгляду, быстро ретируется к посту. Я же иду за подругой в её кабинет и показываю контракт:

— Что думаешь?

Женька смахивает с лица игривую улыбку, на глазах превращается в другого человека: жёсткая, хваткая, она быстро пробегает взглядом по строчкам.

— Страннее брачного контракта не встречала, – откладывает листы, чешет затылок. – Создаётся впечатление, что его составил не мужчина, а женщина. Если бы захотела выйти замуж лишь для того, чтобы через год развестись и отжать у мужика всё его имущество.

— Но предложил контракт именно жених, – мрачно говорю я. – И мне всё это очень не нравится.

Рассказываю про давнюю любовь этих двоих.

— Может, тебе стоит поговорить с этим Василием, раз так сильно переживаешь за соседку? – приподнимает тонкие брови Женя. – Если хочешь, я буду её представителем.

— Спасибо, – благодарю подругу.

Поднимаюсь, а Женька, уже выбросив дело из головы, щебечет о новеньком охраннике. Мол, не женат и такой милый. Я рассеянно, не слушая, киваю.

— Кстати, помнишь того охранника, который в реанимации лежал?

— Павел? – замираю я у выхода. – Что с ним?

— Его выписали, – отвечает Женька.

Жму плечами и открываю дверь, а подруга продолжает:

— Но у больницы его сбила скорая. Насмерть. Антон сейчас рассказал. Похороны завтра.

Растерянно прикрываю за собой дверь Женькиного кабинета, смотрю на серую стену. Скорая помощь сбила? Как так? Это же с какой скоростью она должна была подъезжать к больнице, чтобы пострадавший погиб на месте?

— Нина Ивановна! – Поворачиваюсь и вижу, как ко мне бежит Люда: – Роза в законе по городскому звонит!

— Тсс, – оглядываюсь и шиплю на помощницу: – Работать здесь надоело?

Вот же девчонка бестолковая! То, что мы между собой называем так судью из областного, не значит, что Люда может орать об этом на всю Ивановскую. Двери в суде тонкие, уши за ними большие и чувствительные. Многие из тех, кто в тесной компании смеётся над Розой Игнатьевной, радостно подставят соседку. Вздрагиваю: соседка! Тётя Таня одна в кабинете, а должен прийти Ваня. Бегом возвращаюсь к себе и выдыхаю: Вани нет. Отдаю соседке листы и визитку Женьки.