Книга Батя одного хулигана, страница 99 – Алёна Амурская

В пятницу Гаранин появился в школе только к обеду. Я заметила из окна класса его машину, котораяк медленно прорезала серую ноябрьскую кашу во дворе, занимая свое привычное место на стоянке. Сердце предательски пропустило удар, а потом зачастило где-то в горле. Всю неделю я убеждала себя, что наше соглашение о субординации - это легко, но каждый раз, стоило ему просто появиться на территории школы, как вся моя уверенность шла трещинами.

Мы столкнулись на большой перемене у центрального расписания. Вокруг кипела обычная школьная жизнь: младшеклассники носились под ногами, учителя с кипами тетрадей лавировали в толпе, а Шипицына о чем-то громко спорила с завхозом неподалеку. В этом хаосе Гаранин выглядел таким спокойным, словно вокруг него существовал свой собственный вакуум.

Наши взгляды встретились над головами учеников всего на секунду и не дольше, чем положено коллегам... но в этой секунде промелькнуло столько всего, что у меня бешено забилось сердце.

— Добрый день, Ангелина Андреевна, - произнес он, поравнявшись со мной.

Его голос звучал по-директорски ровно, не давая окружающим ни единого шанса зацепиться за фальшь.

— Здравствуйте, Евгений Александрович, - ответила я, стараясь подражать его безупречному тону.

— Зайдите ко мне в конце перемены. Пришли бумаги из управления, нужно подписать приказ по патронажу и ознакомиться с графиком проверок.

— Хорошо, я буду.

Когда позже я постучала в массивную дверь приемной, секретарь Гаранина, Вера Михайловна - женщина средних лет с цепким взглядом, недавно вернувшаяся из отпуска, - на секунду оторвалась от монитора.

— Ангелина Андреевна? Проходите, Евгений Александрович просил вас не задерживать.

Я кивнула и шагнула в кабинет, оставив дверь приоткрытой. В школе это было негласным правилом безопасности: чем меньше тайн за закрытыми дверями, тем меньше поводов для доносов Шипицыной.

Гаранин сидел за своим огромным столом, заваленным папками, и свет из окна падал на его резкие скулы, делая лицо графично-красивым. Он чуть повернул голову, когда я подошла.

— Садитесь, Ангелина Андреевна. Вот приказ.

Он пододвинул мне стопку листов, и я села на край стула, чувствуя, как в приоткрытую дверь доносятся приглушенные звуки работающего принтера в приемной. Эта близость постороннего человека заставляла держать спину прямо и строго напоминать себе о субординации.

— Подпишите в трех экземплярах, - произнес Гаранин, пристально глядя на меня.

Когда я потянулась за ручкой, наши пальцы соприкоснулись всего на миг, но вместо того чтобы отодвинуться, он вдруг накрыл мою ладонь своей, чуть сильнее прижав к полированной поверхности стола. Это было настолько уверенное и собственническое движение, что у меня перехватило дыхание. Мы говорили о сроках сдачи отчета, а в этот момент через прикосновение передавалось то, что нельзя было произнести вслух под присмотром Веры Михайловны

— Спасибо, ознакомилась, - выдохнула я, чувствуя, как по коже пробежали электрические искры от этого секундного контакта, и осторожно оглнулась в сторону приемной, но секретарь продолжала сосредоточенно что-то печатать.

— Всего доброго, Ангелина Андреевна, - официально произнес Гаранин, возвращая маску директора, как только в приемной стих шум принтера. - Работайте.