Книга Батя одного хулигана, страница 96 – Алёна Амурская

Борисова первая полезла в сумку дрожащими руками, и красная книжка легла на журнальный столик рядом с Сашкиными карандашами с тихим позорным шлепком. Кащеева чуть помедлила прежде чем выложить свое удостоверение рядом. Те, кто пять минут назад собирались разрушить мою жизнь, теперь сами напоминали пойманных на месте преступления.

Гаранин достал телефон и методично сфотографировал оба разворота.

— Готово, - бросил он, убирая мобильный. - Завтра в девять утра я буду в вашем управлении. Постарайтесь к этому времени придумать очень убедительную причину вашего сегодняшнего визита.

— Евгений Александрович, мы же не знали... - забормотала Борисова, пятясь к входной двери. - Если бы нам сказали, что это ваша семья... Мы просто отрабатывали звонок...

— Плохо отрабатывали, - процедил Гаранин. - Значит так. Вы прямо сейчас звоните в свой отдел и отменяете наряд полиции. Пишете в рапорте, что сигнал не подтвердился, условия проживания идеальные, ребенок находится под легальным присмотром законных представителей.

— Хорошо, хорошо, мы всё напишем, - торопливо закивала Кащеева, уже нащупывая ручку входной двери.

— А если я узнаю, что вы попытаетесь дать ход этой анонимке или хоть как-то испортить жизнь Ангелине Андреевне... - зловеще сказал он, хищно наблюдая за их отступлением, - ...то я лично устрою вашему отделу такую прокурорскую проверку по фактам коррупции и выполнения заказных выездов, что вы обе вылетите с госслужбы с волчьим билетом. На пенсию пойдете полы мыть. Я понятно излагаю?

— Предельно понятно, Евгений Александрович! - выпалила грузная инспекторша с багровым от унижения лицом. - Извините ради бога. Произошло недоразумение. Мы удаляемся!

И обе вывалились на лестничную клетку, чуть ли не давя друг друга в узком проходе.

Я застыла в прихожей у стены, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. Перед глазами плыли пятна запоздалой реакции на бешеный выброс адреналина, который Гаранина, кажется, вообще не коснулся. Повернув защелку замка, он привычным движением поправил манжеты рубашки, будто только что закончил рядовое совещание в департаменте, а затем вернулся в гостиную.

И мгновенно оказался под атакой детского восхищения.

— Пап! - выдохнул Ромка. - Пап, ты видел их лица?! Как ты их... «удостоверения на стол!». Ты прямо как в кино!

Он подлетел к отцу, не зная, то ли вцепиться в него, то ли просто с победным кличем скакать рядом. Весь его страх перед опекой испарился, вытесненный осознанием, что его отец - самый крутой человек во вселенной.

Сашка, подражая Ромке, тоже прыгала рядом с сияющими глазами.

— Евгений Александрович, а вы их по правде уволить можете? - спросила она, и тут же, не дожидаясь ответа, затараторила, спеша выплеснуть переполняющие её эмоции: - Они так смешно пятились! Как черепахи в мультике! Ром, ты видел?

Младший Гаранин довольно оскалился:

— Видел! А потом испугались и в коридор ломанулись!

— Ага! - подхватила Саша, заходясь в смехе. - Застряли в двери, как Винни-Пух в гостях у Кролика!

Оба были в полном восторге.

Даже Феликс, который за последний час превратился в комок недоверия, медленно откинулся на спинку дивана и перестал прятаться за пледом. В его настороженном взгляде, устремленном на Гаранина, светилось глубочайшее почтение, какое бывает только у детдомовских пацанов перед силой, которая не бьет их, а защищает.