Книга Батя одного хулигана, страница 48 – Алёна Амурская

В этом неформальном, слегка растрепанном виде сквозила такая мощная мужская энергетика, что женская половина коллектива буквально перестала дышать. От него веяло тяжелой физической усталостью и вместе с тем - опасной звериной силой, которую почти не сдерживали рамки официального дресс-кода.

Он обвел комнату своим тяжелым темным взглядом, и я почти физически ощутила, как он сфокусировался на мне.

Тишину, как всегда, первой прервала завуч Шипицына, вспорхнув со своего места, и ее каблуки хищно цокнули по линолеуму. Марианна Григорьевна тут же взяла инициативу в свои руки, мгновенно включив режим хозяйки положения.

— Евгений Александрович! - ее голос зазвучал так мягко и приторно, что у меня аж зубы свело. - А мы тут как раз подводим итоги четверти в неформальной обстановке. Проходите, присаживайтесь к нам. Выглядите таким уставшим... Вам просто необходимо немного расслабиться!

Она метнулась к столу, схватила чистый пластиковый стаканчик и плеснула туда из початой бутылки, намеренно оттеснив плечом химичку Аллу.

— Вот, держите, - проворковала Шипицына, протягивая ему стакан и указывая на пустующий стул во главе стола, прямо рядом с собой. - Садитесь сюда, здесь удобнее всего.

При этом она бросила в мою сторону такой торжествующий, колкий и полный ядовитого превосходства взгляд, что мне стало почти смешно. Всем своим видом завуч транслировала один простой посыл: «Смотри и учись, новенькая. Вот кто здесь первая леди и чья это территория». Она так и вилась вокруг директора, пытаясь вовлечь в беседу и отрезая от остального коллектива так самоуверенно, словно он был ее личным трофеем.

Но Гаранин даже не посмотрел на предложенный стул и, не меняясь в лице, молча отодвинул протянутый ею стаканчик небрежным жестом.

— Не стоит, Марианна Григорьевна, - его низкий голос прозвучал с такой равнодушной отстраненностью, что улыбка завуча слегка дрогнула.

Директор прошел вдоль стола мимо нее, оставляя за собой шлейф напряженного молчания, и направился прямиком в мой угол.

Пространства между моим стулом и соседним рядом парт было катастрофически мало. Чтобы пройти или сесть рядом, нужно было изрядно потесниться. Я инстинктивно вжалась в спинку своего стула, собираясь отодвинуться, чтобы уступить ему дорогу, но не успела.

Гаранин подошел вплотную. Он не стал ничего просить или извиняться за тесноту. Его большая, горячая мужская ладонь легла прямо на спинку моего стула, едва не касаясь моего плеча, а затем властным, пугающе будничным жестом подтянул мой стул вместе со мной ближе к своему сиденью, чтобы освободить себе место.

Наши стулья соприкоснулись. Он опустился рядом, тяжело выдохнув, и мы оказались почти вплотную друг к другу. Безумно, непозволительно близко...

Мое сердце совершило дикий кульбит и забилось где-то в горле.

Не смея шевельнуться, я сидела в полном оцепенении. Его рука в закатанном рукаве лежала на столе всего в паре сантиметров от моей, и я чувствовала тепло его тела даже сквозь тонкую ткань своей блузки. От него исходил обжигающий жар с еле уловимым ароматом крепкого черного кофе и мужского парфюма с нотками кедра, который сводил меня с ума каждый раз, когда мы оказывались рядом в коридорах. Этот запах сейчас буквально окутал меня, проникая под кожу.