Книга После измены. Излечи мою боль, страница 61 – Галина Колоскова

— Зайди ко мне. Сейчас.

Он за руку провожает меня в свой кабинет, усаживает в кресло, наливает воды.

— Рассказывай по порядку. Всё, что он сказал.

Стараюсь вспомнить дословно, но получается скомкано, с паузами. Про слёзы, про мольбы, про предложение родить ребёнка. И про роковую фразу о таблетках. Павел слушает, не перебивая. Его лицо становится всё мрачнее.

— Это серьёзно, Елена. Если есть хотя бы тень подозрения… Нужно действовать! Не просто анализы. Нужно проверить вашу домашнюю аптечку, если она ещё там. Его вещи. Возможно, он что-то хранил. Ты в любой момент могла умереть. Это не подлость — преступление.

— Я знаю, — шепчу, только сейчас вспомнив о собственных рисах. — Я сказала ему, что подам заявление, если что-то найду.

— И правильно! Я помогу. У меня есть знакомый… неофициально, может провести быструю экспертизу, если ты найдёшь что-то подозрительное.

— Да, — отвечаю, и странным образом ужас сменяется ледяным спокойствием. Так всегда рядом с Павлом. — Я должна знать правду.

Он кивает:

— Тогда поехали. Сейчас. Пока он в панике и, возможно, не успел что-то уничтожить. У тебя есть ключи от дома?

— Да, — говорю, вставая. Ноги больше не дрожат. Есть цель. Расследование. Я — не жертва. Я — следователь. И мне нужны улики!

Мы едем к нашему — его — дому. Открываю дверь со странным чувством, будто вхожу в музей прошлого собственной жизни. Всё на месте, но всё стало чужим. Павел идёт за мной. Заходим в спальню. Я открываю аптечку в ванной. Привычные: йод, бинты, но-шпа. Ничего лишнего. Подхожу к его тумбочке.

Я никогда не рылась в вещах мужа. Считала это неприличным. Теперь все правила отменены. Открываю ящик. Бумаги, визитки, зарядки от гаджетов. И маленькая, неприметная картонная коробка из-под витаминов. Открываю её. Внутри не витамины, а несколько блистеров с таблетками. Без названий на упаковке. Кладу одну на ладонь. Крошечная, белая, без опознавательных знаков. Я смотрю на Павла. Он берёт таблетку, внимательно рассматривает.

— Нужно отдать на анализ. Но, Лена… посмотри сюда… — Он указывает на внутреннюю сторону крышки коробки.

Там, мелким почерком Сергея, написано: «Л. 1/4 утром в кофе. 28 дн. — перерыв 7». Л. Лена. Четверть таблетки. Утром в кофе. Цикл 28 дней, перерыв 7. Это схема приёма монофазных оральных контрацептивов.

Я сжимаю в руке коробку, и мир окончательно переворачивается. Он не просто лгал! Он системно, возможно годами, давал мне препараты, о которых я не знала. Украл у меня не только идеи и мужа. Украл возможность выбора. Возможность стать матерью. Я опускаюсь на пол в пустой спальне и не могу издать ни звука. От шока, от ужаса, от абсолютного предательства. Павел молча кладёт руку мне на плечо. Его пальцы сжимаются так, что больно.

— Всё, — говорит он хрипло. — Теперь у тебя есть доказательства. Идём не в больничную комиссию. В полицию. И в прокуратуру. Сейчас же!

Смотрю на мужчину от которого вижу только поддержку. Он снова со мной. Он простил меня. Улыбаюсь с глазами полными слёз. Подбородок дрожит, когда выговариваю:

— Спасибо, что опять рядом со мной. Мне без тебя очень плохо...

Глава 26

Рубцовая ткань — это память тела о травме. Она плотная, неэластичная, иногда болезненная и не рассосётся сама по себе. Моя пациентка, молодая женщина, после обширной пластики по поводу ожога показывает мне красную, стянутую полосу на шее. «Она мешает поворачивать голову, доктор. И её видно. Все смотрят».