Книга После измены. Излечи мою боль, страница 58 – Галина Колоскова

Он замирает, но не поворачивается.

— Поздравляю с лабораторией, — говорит в стекло окна.

— Это не имеет значения без тебя, без твоей помощи, — не понимаю, что происходит. Это совершенно другой Павел. — Как ты?

Он, наконец, поворачивается. Его глаза встречаются с моими. Не могу понять, что в них?

— Я ухожу. В отпуск. Надолго. Может, навсегда. Здесь мне больше нечего делать.

От этих слов мир рушится снова. Почему у меня не жизнь, а вечный квест на выживание души? Сейчас она кричит от желания рассказать, что чувствую к этому человеку, но губы произносят короткий вопрос:

— Куда? — и замолкают.

— Не знаю. Пока не знаю… — Паша делает паузу. — Ты получила то, чего заслуживала. Будь счастлива. И прости, если втянул тебя в то, с чем ты не справишься в одиночку.

Он разворачивается и уходит. Быстро. Не оглядываясь.

Я остаюсь стоять посреди коридора, и понимаю, что моя победа — пиррова. Где искать ответ? Кто звонил мне, назвавшись следователем? Что сказали ему? Сплошные вопросы без ответов.

Я отвоевала всё, кроме самого главного. И теперь мне предстоит самое трудное — научиться жить с этой победой.

В одиночестве?..

Глава 24

Болезнь Бехтерева не спрашивает разрешения. Она вгрызается в позвоночник молодого парня, медленно, но неумолимо превращая его в скованный, болезненный стебель. Мой пациент Артём, двадцать четыре года, сидит, сгорбившись, хотя должен бы распрямить спину. Боль — его постоянный спутник. Но сегодня у него в глазах не только боль. Есть робкая надежда. Новый препарат, который мы наконец-то смогли для него получить по квоте, начал работать. Скованность уменьшилась. Это маленькая победа. Та, ради которой стоит быть врачом.

— Доктор, я в субботу в кино смог сходить, — сообщает он, и в его голосе слышно почти детское изумление. — Сидел полтора часа. Не вскакивал.

Искренне радуюсь за него.

— Это прекрасно, Артём, — улыбаюсь, выписывая направление на контрольные анализы. — Продолжаем. Помните про ЛФК. Без движения даже самый лучший препарат не справится.

— Помню. Спасибо вам. Если бы не вы…

Он не договаривает. Мы оба знаем, что его предыдущий ревматолог, коллега, близкий к кругу Виктории, долго списывал всё на «остеохондроз» и «психосоматику». Пока не стало поздно. Я прогоняю эти мысли. Не хочу думать о плохом. Работаю ради вот этих маленьких побед над болью. В них — моё спасение от большой, личной пустоты, вошедшей в жизнь вместе с победой над предателями.

После приёма остаюсь в кабинете, разбираю бумаги. Лаборатория в университете ждёт, но здесь, в больнице, я всё ещё очень нужна. Здесь — мои корни и новая, одинокая реальность.

В дверь стучат неуверенным, тихим стуком. Не похоже на медсестру или коллегу. Говорю громко:

— Войдите.

Дверь открывается, и на пороге возникает Сергей. Я не видела его со дня конгресса. Выглядит он не «айс». Дорогой костюм слегка помят, рубашка не отглажена до привычного абсолюта. Смотрю с недоумением. Некогда дойти до чистки? Под глазами — круги. В руках — букет белых лилий. Когда-то моих любимых цветов. Но сейчас от их запаха мутит. Только этого чуда мне не хватало для полного «счастья»!

— Лена… — хриплым, надломленным голосом. — Можно?

Если бы взгляд мог убивать, он уже корчился бы в луже крови. Указываю в проём с видом на коридор. — Кабинет для приёма пациентов, Сергей. Не думаю, что у вас медицинский вопрос, поэтому… — Пожалуйста! Пять минут!