Книга Куколка против Вен(л)ика, страница 98 – Нелли

Она пошла в ванную, нашла мазь, вернулась и прочитала этикетку.

— Ментол, камфора, эвкалипт. Великолепно. Сейчас квартира будет пахнуть так, будто дедушка-спортсмен открыл спа-салон.

— Я передумал.

— Поздно.

— Лика.

— Веня.

— Это унизительно.

Она села рядом на край дивана.

— Нет. Унижаться — это пытаться доказать, что тебе не больно, когда твои мышцы пишут завещание. А это уход.

Он замолчал.

Паша вернулся с подносом. На подносе были три кружки, печенье, яблоко и маленькая миска с орехами.

— Я принес полезное, — гордо сказал он. — Потому что Лика смотрит.

— Умница, — сказала Лика.

— А печенье?

— Печенье для психики.

— Я так и знал!

Паша поставил поднос на стол и сел в кресло напротив, явно намереваясь наблюдать за процедурой.

— Паш, — сказал Вениамин. — Может, ты проект доделаешь?

— Нет, мне интересно.

— Сын.

— Папа, это образовательный момент. Я изучаю последствия переоценки возможностей.

Лика не выдержала и рассмеялась.

— Он точно твой сын.

— В худшие моменты — да, — пробормотал Вениамин.

Лика выдавила мазь на ладонь.

Запах ударил сразу.

Резко.

Мощно.

Без права на сомнение.

Паша закашлялся.

— Ого! Это мазь или оружие?

— Это ментол, — сказала Лика.

— У меня глаза видят будущее.

Вениамин поморщился.

— Я вспомнил, почему она стояла на верхней полке.

— Не двигайся.

Лика начала аккуратно наносить мазь на плечи Вениамина. Он сидел боком, спиной к ней, в футболке с открытым воротом, и она осторожно растирала его напряженные мышцы через ткань и там, где кожа была доступна у шеи. Поначалу это было комично: Паша строил лица, Вениамин делал вид, что ему совсем не приятно, Лика профессионально комментировала состояние мышц.

— Трапеции забиты.

— Они просто заняты.

— Широчайшие тоже.

— У них важный период.

— Руки деревянные.

— Деловая древесина.

— Ноги?

— Ноги мы не обсуждаем. Они переживают личную трагедию.

Но постепенно смех стал тише.

Лика водила ладонями по его плечам медленно, осторожно, чувствуя под пальцами тепло, силу и усталость. Вениамин сначала напряженно сидел, потом выдохнул и чуть расслабился. Его голова склонилась вперед. Волосы у затылка были еще немного влажными после душа.

Паша, уловив перемену настроения каким-то своим удивительным детским радаром, вдруг поднялся.

— Я пойду робота проверю. А то он вчера чуть не съел носок.

— Робот? — переспросила Лика.

— Ну, он должен сортировать детали, но папин носок был похож на мягкий контейнер.

— Иди, — сказал Вениамин. — Спасай носки.

Паша ушел в свою комнату, но дверь оставил приоткрытой. Оттуда вскоре донеслось жужжание мотора и мальчишеское: «Нет, Степан, не туда!»

Лика продолжила растирать мазь.

Вениамин тихо сказал:

— У тебя руки теплые.

Она замерла на долю секунды.

— Это от мази.

— Мазь холодит.

— Тогда от профессионализма.

— Конечно.

Он повернул голову чуть вбок, но не настолько, чтобы посмотреть на нее.

— Спасибо.

— Ты уже говорил сегодня.

— За другое.

— За эвакуацию?

— За то, что не дала мне убиться об собственную гордость.

Лика усмехнулась.

— У твоей гордости крепкий череп.

— Но слабые бедра.

— Сегодня да.

Он тихо рассмеялся и тут же ойкнул.

— Не смеши меня.

— Ты сам себя смешишь.

— Это больно.

— Юмор часто требует жертв.

Лика перешла к его предплечью. Вениамин послушно протянул руку. Она нанесла немного мази и стала растирать мышцы. Его ладонь лежала раскрытой на колене. Большая, сильная, с тонкими следами от руля велосипеда и сегодняшних снарядов. Лика поймала себя на том, что смотрит на эту ладонь слишком долго.